Игнат бросился на Ольгу Прокофьевну, целясь шариковой ручкой в огромную шею, но запутался в ветвях метлы и ею же был отправлен в путешествие по скользкой бетонной поверхности.
К концу дня инвентаризация была полностью проведена. За исключением шашлычницы и фондюшницы всё было на своих местах. Региональный менеджер откланялся и, вернув Яне должность, уехал.
* * *– Вот, – протянула Ольга Прокофьевна заявление на увольнение.
– Ухо́дите? – расстроилась Яна. – Как же я без вас?
– Порядок я навела, территорию передаю в руки роботов-пылесосов.
– Стойте! Я должна вас отблагодарить!
– Я уже взяла себе электрофондю, если вы не против, – ответила Набекрень.
– Но это же бесполезная дрянь!
– Польза есть от всего – главное её разглядеть, – сказала Ольга Прокофьевна и, скользя точно на коньках, покатилась к выходу по идеально чистому полу.
Любовь за рулём
Инструктор Валентин сидел в пассажирском кресле и расчёсывал свои густые чёрные волосы, глядя в зеркало заднего вида.
Инструктор любил производить впечатление. Он никогда не начинал с автодрома – сразу давал ученикам окунуться в реальную жизнь города. Он был их капитаном корабля: сильным, опытным, уверенным. Ему нравилось, когда его слушаются – особенно девушки.
Открылась водительская дверь. В машину начал втискиваться огромный пуховик, который громко шуршал и своим размером быстро заполнял всё вокруг, словно его надували насосом. Спустя минут пять из огромной массы ткани наконец появилось лицо. Любовь, миловидная дама лет тридцати пяти, расстегнула молнию и, положив руки на руль, уставилась перед собой. Так она молча глядела перед собой ещё минут пять, а потом не поворачиваясь, спросила:
– Скажите, вы верующий?
– Я… ну… да, – немного оторопев от такого вопроса, ответил Валентин.
– Это хорошо. В нашей ситуации человек веры просто необходим. Кто-то должен уметь молиться. К тому же, если что, замолвите за меня словечко там, – она показала пальцем на потолок.
У инструктора засосало под ложечкой, но он быстро взял себя в руки.
– Мне кажется, вы преувеличиваете. Поверьте, всё будет хорошо, бояться нет смысла.
– Вы считаете? Я очень нервничаю.
– Уверен.