Всех их Франческа любила до беспамятства и готова была отдать жизнь за любого из них в случае необходимости, но все же чувствовала себя чужой среди них, словно в детстве ее подменили.
Бриджертоны отдавались жизни с головой, а она была… пусть и не скромной, но точно более сдержанной, более осторожной. Ее считали остроумной, любительницей саркастических высказываний, – и да, Франческа не трудилась отказывать себе в удовольствии поддеть кого-нибудь из братьев и сестер. Она поддевала их любя, конечно, но не только: проводя столько времени в кругу большой семьи, Франческа постепенно выходила из себя.
Такова была ее семья. Все смеются, дразнят друг друга, шутят и пререкаются – постоянно. Вклад Франчески в общий балаган был потише, но с издевкой.
Порой Франческа ловила себя на мысли, что влюбилась в Джона отчасти потому, что он увез ее из этого хаоса в свой спокойной дом. Но только отчасти: Франческа любила мужа.
Джон понимал ее, знал, чего она хочет. Они дополняли друг друга.
Впервые повстречав его, Франческа ощутила странное чувство – словно она потерянный кусочек пазла, который наконец нашел свою половинку. На их первом свидании не было страстной влюбленности, лишь странное и немного пугающее ощущение, что она наконец встретила того самого, единственного в мире человека, с кем может быть собой и больше не притворяться.
К тому же вместе с Джоном в ее жизни появился Майкл, его кузен, хотя на самом деле эти двое казались родными братьями. Они и воспитывались вместе, и все у них было общее, поскольку разница в возрасте очень мала.
Но кое в чем они все-таки отличались. Джон был наследником графа, а потому к мальчиками и относились немного по-разному.
Майкл не завидовал брату. Франческу это удивляло. Ведь они росли вместе, воспитывались как родные, и Майкл был старшим, но при этом ни разу не рассердился при виде того, как Джону достаются все дары судьбы.
Именно за это Франческа так любила его.