Семь минут, которые определили не только жизнь одного из близнецов, но и жизнь самого Майкла, о рождении которого тогда и речи не шло!
– Итак, как мы отметим нашу вторую годовщину? – спросила Франческа, усаживаясь за фортепьяно неподалеку от Майкла.
– Как ты пожелаешь, – ответил Джон.
Франческа посмотрела на Майкла. Даже при свете свечей он видел, как красивы ее синие глаза. Хотя, может, он просто помнил, какие они. После встречи с ней ему даже сны снились в синих тонах. Этот цвет он мысленно называл «синий Франчески».
– Майкл? – Судя по тону, она не в первый раз его звала.
– Мои извинения. – Он скривил губы в улыбке – когда он улыбался подобным образом, никто не воспринимал его всерьез, что ему и требовалось. – Не расслышал.
– У тебя какие-нибудь идеи есть? – спросила Франческа.
– По поводу?
– Я о праздновании второй годовщины.
Лучше бы она выстрелила из лука ему в самое сердце – было бы не так больно. Но Майкл нашел в себе силы небрежно пожать плечами – притворяться безразличным он умел до омерзения хорошо.
– Это не моя годовщина, – напомнил он.
– Знаю, – сказала она. Майкл на нее не смотрел, но по интонации было похоже, что Франческа закатила глаза.
Однако она этого не делала, Майкл не сомневался, поскольку за эти два года идеально изучил повадки Франчески и знал, что закатывать глаза – это не в ее стиле. Иронию, сарказм или коварство она выражала только голосом и своеобразным изгибом губ. В том, чтобы закатывать глаза, нужды не было. Она смотрела на собеседника прямо, чуть скривив рот, а потом…
Майкл нервно сглотнул и вновь приложился к бокалу.
– Не сомневайся, – говорила Франческа, поглаживая клавиши фортепьяно, но не нажимая на них, – я не забыла, кто мой муж.
– Я и не сомневаюсь, – пробормотал Майкл.
– Что ты сказал?
– Ничего, продолжай, – сказал он.
Франческа недовольно поджала губы. Такую гримасу на ее лице Майкл видел часто, особенно когда она разговаривала с кем-то из своих братьев.
– Я решила спросить твоего совета, потому что ты часто веселишься, – пояснила она.
– Я часто веселюсь? – Майкл удивился, хотя и понимал, что именно таким его видит свет – его даже прозвали Веселым Повесой. Но слышать это от нее оказалось неприятно. Выходит, и она не видела в нем серьезного человека.
А что если он и впрямь легковесен и ветрен? От этой мысли Майклу стало еще хуже.
– Разве это не так? – спросила она."
"– Не в том дело, – ответил Майкл.