Миссис Пэрриш заверила меня, что уже завтра запасы будут пополнены.
Кивнув, Майкл повернулся, чтобы погреть спину.
– Так что ты тут делаешь?
– Я?
Майкл демонстративно окинул взглядом комнату, чтобы дать ей понять, что обращаться тут больше не к кому.
– Я здесь живу, – сказала Франческа.
– Обычно ты приезжаешь в апреле.
– Тебе это известно?
Ей на миг показалось, что Майкл смутился.
– В письмах моей матери всегда полно подробностей, – пояснил он.
Пожав плечами, Франческа подошла поближе к огню.
– Это что, ответ? – спросил он с насмешкой.
– Просто захотела, и все, – высокомерно ответила она. – Разве у дамы нет такой привилегии?
Майкл снова сменил положение, вероятно, чтобы погреть бок, и теперь стоял к ней лицом.
Ужасно близко.
Франческа тихонько отодвинулась, всего-то на пару дюймов, в надежде, что он не обратит на это внимания.
Впрочем, признать это самой себе тоже было неприятно.
– А я полагал, что передумать – это привилегия дамы, – сказал Майкл.
– Привилегия дамы – делать все, что душа пожелает, – заметила Франческа.
– Туше, – пробормотал он, посмотрев на нее – на сей раз пристальнее. – Ты совсем не изменилась.
– С чего ты это взял? – удивилась она.
– С того, что ты выглядишь совсем как прежде.
Франческа, ахнув, отступила от него, крепче обняв себя руками."
"«Пусть это и гадко, но все-таки я ее задел», – самодовольно подумал он. Ему требовалось как-то заставить ее отойди подальше, чтобы она стала для него недосягаема. Теперь ей придется держаться чуть поодаль. Иначе Майкл за себя не отвечает.
Он солгал, сказав, что она не изменилась.
Однако эта перемена заключалась не именно в ней, а в чувстве, которое появилось у Майкла теперь в ее присутствии. Чувство, что она теперь доступна, что Джона уже действительно нет, и нет давно. Чувство, что лишь совесть останавливает его от того, чтобы коснуться ее.
Ему это показалось даже почти забавно.
Почти.