– Я напоминаю, Аллатристе, что я королевский лекарь! – взвизгнул Кляйн, беспомощно прядая руками, словно пытаясь отгородиться от капитана, – Я должен был дать моей пациентке её ежедневное лекарство! Если у вас в голове больше одной извилины, то вы должны понимать, что приём некоторых микстур и отваров нельзя прерывать…
– Что вы хотели ей дать? – негромко спросила я.
Франтишек метнул на меня уничтожающий взгляд полный ненависти.
Перехватив его, я вдруг с пугающей ясностью осознала: он не ожидал, что мы прибудем так быстро.
Но почему его пустили горничные?
И если бы не Пак…
Кстати! Где Пак?!
Я порывисто огляделась, но котёнка нигде не было видно!
И тут до меня донёсся пронзительный всхлип Фреи.
– Тётя Гвен, – пробормотала она, – Пак… он…
И горько разрыдалась.
Глава 37
Сердце у меня тут же упало.
– Что с Паком? – одними губами пробормотала я.
Девочка замотала головой. Её хрупкие плечики вздрагивали, а внятно говорить мешали слёзы. Она икала мне в грудь, силясь что-то сказать, но у неё выходил только беспомощный лепет.
И от этого было ещё страшнее!
– Госпожа Мэй… – вдруг услышала я робкий девичий голос. Как будто бы смутно знакомый.
– Мы тут это… – подхватил второй голос. Я вздрогнула и подняла голову.
Напротив стояли Отилия и Марта, жмущиеся друг к другу, как две насмерть перепуганные мышки. И несмело протягивали мне какой-то белый свёрток.
– Тут… он… – трясущимися губами выдавила Отилия.
– Что?! – вскинулась я и порывисто наклонилась к ним.
Сердце болезненно защемило, когда я увидела, что именно было в том свёртке!
Девушки держали в руках Пака, бережно завёрнутого в пушистое белоснежное полотенце. Глазки котёнка были закрыты, а лапки беспомощно свисали.
– Пак! – в ужасе вскрикнула я. Аккуратно, чтоб не навредить ему еще больше, приняла свёрток.
От сердца немного отлегло: он был тёплым.
– Тётя Гвен, что с Паком? – прошептала Фрея. Я только покачала головой:
– Пока не знаю…
Откуда-то до меня донёсся утробный звук, словно кто-то слишком отчётливо сглотнул слюну.
На капитана же Аллатристе, стоящего рядом и держащего Кляйна за шкирку, было страшно смотреть. Его глаза горели чистой неподдельной яростью.
– Это тоже твоих рук дело? – прорычал он. Правда, от меня не укрылось, что он старался приглушать голос, чтобы окончательно не перепугать Фрею.