А когда тебе было десять, ты дал служанке десять тысяч, чтобы…
— Хватит! — Роман выпучил глаза. — Теперь точно верю!
— То-то же! — усмехнулась Настя. — Так придёшь ко мне? Я бы и в семью хотела вернуться, но пока нельзя…
— Почему нельзя?
— Ну, понимаешь, у меня теперь тело очень знатной особы. И я не могу пока рассказать подробно. Но через неделю смогу. Да, Лёш? — обратилась ко мне Настя.
— Да. Там уже не будет смысла скрывать, — разрешил я.
— Ура! — воскликнула девушка.
Настя была искренне рада услышать брата, как и он её. Правда, Роме было сложно поверить, что такое возможно.
— Пока держи это в тайне. Даже от своих родных, — попросил я, когда они с Настей закончили болтать.
— Почему? Ты не представляешь, как нашей матери было тяжело после её смерти. Она никому…
— Нет, это будет опасно в первую очередь для Насти, — отрезал я. — Либо мне придется взять с тебя клятву.
— Клятву с аристократа? Алмазов, да ты сбрендил?
— Нет. И тебе лучше слушать меня, если хочешь увидеть сестру, — я вложил в голос стали.
— Хорошо. Я понял. Пока никому не скажу, — пообещал парень и вернул мне телефон.
В раздевалку постучали. И не дожидаясь ответа, вошёл один из организаторов. Этого мужчину я видел впервые, но должность угадывалась по форме.
— Алмазов! Вас на ринге ждут! Если не явитесь через три минуты, победа будет автоматически засчитана за противником.
Я не успел ответить, как дверь захлопнулась.
— Странный он какой-то, — высказался Рома.
— Ага, — ответил я и подошёл к двери.
Ручка двери не опускалась.
— Заперто, — сказал я.
* * *
— Ненавижу Африку! Да чтоб эту пустыню уже затопило! — воскликнул Николай Харитонович Краснов, спускаясь с очередной дюны.
В Сахаре даже зимой было больше тридцати градусов, и путешествующие супруги изнывали от жары.
— Коль, помолчи, а? — недовольно возразила его жена-Ольга. — Если бы ты не решил выйти из купе поезда, нам бы не пришлось переться пешком!
— Да кто ж знал, что нас высадят!
— Ну можно было хоть немного логики включить! — негодовала Ольга Викторовна.