Приодевшись, я заметил, что брюки немного болтаются — вот даже похудел на нервной почве. И снова заслуга одной роковой мадам… Усмехнувшись, потянул за ручку выдвижного ящика, в надежде отыскать там ремень, однако обнаружил кое-что более занятное…
Старенький фотоальбом.
Щемящей тоской накрыло, перелистывая странички, с которых мне улыбались мама, отец, Темыч, чересчур долговязый для десятилетнего возраста, и я — трехлетний щекастый пирожок. Реально из-за щек глаз не было видно.
К сожалению, я почти ничего не запомнил из своего счастливого детства… Первые наиболее отчетливые воспоминания уже связаны с жизнью в интернате.
Перелистнул еще одну страницу, и внутренности ошпарило, зацепив взглядом дату…
Фотография, на которой Артем, жизнерадостно улыбаясь, кружил в объятиях нашу миниатюрную красавицу-маму, была сделана за день до аварии, после которой от нашей семьи остались одни осколки.
Мама погибла на месте. Отца увезли по скорой, чуть позже сообщив, что он ""скончался"" в реанимации.
Поморщившись, я закрыл фотоальбом, сунув его обратно в ящик, и, вызвав такси, погнал забирать тачку, которая осталась у Лебедевой во дворе.
Наконец, добравшись до офиса, я ощутил острую потребность взбодриться чашечкой кофе.
Только вот незадача — моей дикарки Алины на месте не оказалось.
— День добрый. Сегодня я буду вас обслуживать! — через губу приветствовала меня новая официантка. — Может, хотите заказать что-то сразу?
Хочу. Еще как… И сразу, и чуть попозже… И пить ее ночь напролет…
Пробежал языком по соленой на вкус ранке в углу рта.
— А где Алина? — продолжая крутить башкой во все стороны.
— Артем Александрович, похоже, запер ее в своем кабинете, и уже два часа держит в заложниках… — сухо отрапортовала блондинка.
Что бл*ть?
С грохотом опустил кулак на стол.
— Ничего не путаешь? — я выпрямился, сверху вниз зыркая на девчонку, которую, судя по бейджу, звали Александра.
— А что тут можно перепутать? — пробубнила эта Саша сникшим голосом.