Тот протянул ей бокал, она приняла его, удобнее устраиваясь под одеялом и вклиниваясь спиной в подушки.
Хорошо…
Спокойно.
Счастливо.
Марк присоединился к ней.
– Чокаться не будем.
– Не будем.
– Почему ты не любишь сверху? На то есть какая-то причина?
Олеся знала, что Марк продолжит разговор. Те крохи, что он получил от неё, пусть и давали некое представление о её прошлом, но никак не общую картину. Странно, но в данный момент Олеся не испытывала никакого дискомфорта.
Она позволила Марку войти на её личную территорию.
– Я теперь понимаю, почему с Мартой вы друзья.
– Да? – Марк изогнул бровь, отчего на его лице заиграли отголоски иронии.
– Вы зрите в корень. И у вас удивительная способность вскрывать меня, – она поднесла бокал, немного повертев его между пальцами. – Моего мужа звали Вадим. Как-то раз он вернулся из очередной командировки. Больной. В подробности он не вдавался. Пролечился в закрытом военном госпитале, потом были частые клиники в Израиле. Я признаюсь честно, он мне настолько опостылел, что я даже не интересовалась причиной его заболевания.
Ей не верилось, что она рассказывает подробности Марку. Мерзкие, выворачивающие душу наизнанку. Похороненные под толщей запретов. К которым она предпочла бы никогда не возвращаться.
Но, видимо, порой прошлое следует вытащить на свет Божий, чтобы окончательно с ним распрощаться.
– Дальше.
Марк отреагировал более лаконично, чем она предполагала.
– Хм… Что дальше?
– Кто тот хрен, с которым я столкнулся у тебя в квартире? Лиса… Я ревную, – он забрал себе одну её руку, переплел их пальцы. Его нежные прикосновения шли вразрез с более грубой интонацией.
– Это Никита. Мой пасынок.
– Какой он тебе нахер пасынок! – рыкнул Марк. Его крупное тело напряглось сильнее.
– Ты сегодня ругаешься.
– Я ему башку оторву, если ещё раз увижу рядом с тобой.
Олеся выдохнула.
– Вот этого я и боюсь, Марк. Не надо никому ничего отрывать. Он…
– Ещё один ублюдок, помешанный на тебе?! Черт! Олеся, я видел, как он на тебя смотрит! Точно имеет право…
– Марк, – она повернула голову, чтобы он мог видеть её лицо. Она хотела, чтобы он понял – она не врет. Не лукавит, не пытается ввести его в заблуждение.