– Что?
– Хрен ему. Большой и толстый.
Брови Марка взметнулись кверху, а по пояснице разлилась теплая волна. Аккурат там, где были руки Олеси.
– Будет.
– Марк…
– Олеся, посмотри на меня.
Она послушалась.
– Данил сын судьи. Твой пасынок вляпался по самое не балуй. И да, мы узнали, зачем он летал в Сирию.
Олеся ничего не сказала. Смотрела на него, и он видел, как меняются её глаза. Как в них появляется уверенность. И злость. Здоровая, правильная злость. Та самая, что дает силы для дальнейшего сопротивления, борьбы, а не направлена на саморазрушение.
– Потом мне скажешь. Сейчас… Мне надо к Марте.
– Иди.
Он смотрел на двух девочек. Марте уже оказали первую медицинскую помощь. Позже он узнает, что она получила удар кулаком по лицу. Больше ободралась, когда упала на асфальт. В этот самый асфальт Марку и хотелось закопать тех уродов. Бить женщину… Молоденькую девочку.
Он перевел взгляд на Олесю. А что не досказала она о своей семейной жизни? Ему хотелось знать про Лисенка всё. Каждую мелочь, все подробности.
Первый её оргазм был именно с ним. В том отеле. В ночь, когда он приехал отрабатывать спор. Марк вспомнил свои ощущения. Как Олеся, ещё безымянная, вызывающая сумасшедший отклик в его теле, реагировала на него. Как льнула к нему. Вроде бы и осторожно, и, между тем, доверчиво.
Вспомнил он и то, как к нему Марта пришла. Вторично от нее.
Руки мужчины самопроизвольно сжались в кулаки. Глеб не советовал, требовал, чтобы он сохранял голову холодной.
За Беловым пришли ночью. Дома ублюдка не оказалось. Вот тут-то и потребовались бойцы Глеба.
Перекрыли трассы, кинули людей в аэропорты. Его обнаружили на одной из заправок. Мудак рассчитался картой, по ней его и вычислили. Сын военного, а про элементарные навыки ухода позабыл. Он почуял, что пахнет жареным, но оказался настолько самоуверенным, что полез в драку на ФСБ-шников.
Белов-младший до конца не верил, что его повязали. Отрицал. Злобно щерился и тихо заявлял, что он выйдет из СИЗО вечером же.
Не вышел.
При адвокате, кстати, одном из самых лучших в городе, Белову кинули на стол фотки из Сирии.
– Есть и видео.
Тогда-то Белов и побледнел. Побледнел и адвокат, потому что хватило одного мимолетного взгляда на фото, чтобы понять – дело не просто проигрышное.