– Иногда же можно?
Марк хотел сказать, что ей можно всё. Абсолютно.
– Пицца – так пицца. Есть предпочтения?
– Всё равно, лишь бы было мясо.
Марк снисходительно улыбнулся.
– Устала…
Он не спрашивал, но она ответила:
– Есть такое дело, не буду скрывать.
Они сидели на полу, кинув на него маленькие подушечки. Пол Олеся убрала моющим пылесосом, но пыли ещё хватало.
Полчаса назад они приклеили последнюю полоску. Если бы кто-нибудь когда-нибудь Марку Тойскому сказал, что он будет клеить обои, мужчина даже смеяться не стал бы.
Мужчина должен уметь многое делать сам.
Но обои!..
Это другое.
Абсолютно.
Марк поймал себя на мысли, что улыбается.
– А хорошо получилось.
– Почти безупречно, – хихикнула Олеся, сильнее прижимаясь к нему.
– Как ты там говоришь? Швы почти не видно?
– Не видно…
Марк заказал пиццу. Он не помнил, когда последний раз ел её. Вспомнит…
Мужчина провел рукой по штанам.
На месте…
Олеся нашла удобное положение и вытянула ноги.
– Лисенок, а что там говорят про пары, что справились с такой нереально сложной задачей, как оклейка обоев, и ни разу не поругались?
– Не-е-е. Не так.
Она оборвала себя, потому что Марк достал из кармана бархатную коробочку и, изловчившись, открыл её пальцами одной руки.
– Лисичка, мы справились. Ни разу не поругались. Как ты считаешь, у нас есть шанс на «долго и счастливо»?
Эпилог первый
– Ты помнишь, что я тебя очень сильно люблю?
– Звучит напрягающе, Тойский. Обычно так женщины говорят, прежде чем попросить что-то.
Олеся стояла у окна.
Прованс…
Марк осуществил ещё одну её мечту.
Она получила своё лавандовое поле.
Бесконечно красивое и прекрасное.
Они снимали виллу. Сегодня последний день. Через два часа должны быть в аэропорту, у них самолет.
Марк подошёл к Олесе и обнял её, слегка потянув на себя, укладывая на грудь.
Он так часто делал. И у Олеси каждый раз замирало сердце от дикого восторга.
Марк не спешил говорить, а она не спешила его подталкивать. Ей хотелось продлить минуты бесконечного счастья.