Накрыл губы своими, лаская и успокаивая. Руки спустил на обнаженную спину, пройдясь по позвоночнику, задержавшись на пояснице и снова вернувшись к ключицам. И выше. К шее. Сжал её, уже не сильно, но достаточно, чтобы удержать, зафиксировал, лишив возможности избежать его поцелуя.
Она впустила его жадный язык внутрь, снова расслабляясь и окончательно вверяя себя в его руки. Марк глухо застонал, сам осознавая, что его стон больше походил на голодный рык. В паху заломило. После её теплого рта он находился на грани.
Её губы тоже несли аромат лаванды.
– Я хочу продолжить, – выдохнула она и снова хотела нырнуть вниз. Марк не позволил, перехватил.
– Нет. Иначе я тоже продолжу и буду вдалбливаться тебе в горло. А ты ни хрена к этому не готова. Иди лучше сюда.
Он снова лег, потянув её на себя. Она с готовностью подчинилась.
Ему хотелось… Глубоко. Насколько она примет.
Марк жадно втянул в себя воздух. Спокойно, Тойский. Она в твоих руках. Никуда не денется.
Хотя последнее утверждение спорное.
Она распласталась на нем сверху, развела ноги. Теперь его член упирался её в попку. И чуть ниже…
Как же хотелось взять её без презерватива! Поверить, что она родная, своя. Что можно с ней делать, что душе заблагорассудится, и она будет от его лихой фантазии кайфовать вместе с ним.
Нельзя…
Он нашёл презерватив.
– Подними попку.
– Мне слезть?
– Я тебе слезу! – полушутя рыкнул он и ответом ему послужил легкий смех. Она уткнулась лбом ему в грудь, так же тяжело дыша. Если он думал, что она спокойно будет лежать – ошибся.
Её губы нашли его сосок. Марк стиснул зубы, подавляя шипение, готовое сорваться с губ. Соски на его теле выступали слабым звеном, эрогенной зоной, от которой сносило крышу. Очень часто он не позволял партнершам трогать их.
Маленькой лавандовой девочке позволил чуть больше, чем того требовали обстоятельства.
Пальцы слушались с трудом. Пока раскатывал презерватив, едва не кончил. Её губы на соске, плоть рядом с плотью… Не воспользоваться близостью было нельзя. Рыкнул и двумя пальцами проник сквозь влажные складочки.
Готовая…
Мурлычит. И сама насаживается.
– Сверху не хочу, – в самый последний момент призналась она.
Хорошо… Хорошо, он не против.