Катя много раз говорила, что ни в коем случае нельзя влюбляться в посетителей. Романы с ними ни к чему хорошему не приведут. Да, сейчас не лихие девяностые, когда девочек-официанток увозили, забирали паспорт и заставляли работать проститутками, хорошо ещё, если не у трассы. Времена изменились, но осторожными следует быть всегда.
Олеся и была осторожной. Лишнего не говорила, работала быстро и аккуратно.
Ничего не замечая…"
"Ни как смотрит на неё генерал, ни как тот самый капитан после расчета направился не к выходу, а в комнату администратора.
А потом Олеся вернулась домой и не поверила своим глазам.
У их небольшого деревянного дома с покосившейся калиткой и простыми деревянными наличниками стояло несколько дорогих черных машин. И тот «гелендваген» в том числе…
Её забрали.
В прямом смысле.
Ещё один маленький штрих – не только забрали, но и продали.
За миллион рублей одноразово и пятьдесят тысяч ежемесячно.
Именно столько стоила Олеся.
Кати не было дома. Сестра нарушила своё же правило – сбежала на несколько дней с одним парнем.
Олеся размышляла и по этому поводу. Если бы Катя была дома, сложилось бы что-то иначе? Вряд ли. Только больше слез и истерик случилось бы.
Олеся не истерила – такой возможности не представилось. Ей ввели инъекцию в шею. Сразу же, как только поставили в известность.
Чтобы не сопротивлялась…
Олеся пришла в себя в гостинице. В дорогой, на берегу моря. Открытый балкон, морской бриз… Первые минуты девочке думалось, что она спит.
Она встала, огляделась по сторонам.
И закричала.
Это был её первый крик в череде последующих.
Кричала она и в так называемую «первую брачную ночь». От страха, боли, отвращения.
Много от чего…
Вадим Белов, так звали генерала, терпением в личных отношениях не отличался. Два дня он сносил истерики Олеси.
Потом ударил. Оплеуха разбила ей губу и заставила притихнуть.
– Я не люблю бить женщин, Леся. Давай кое-что проясним.