Из-за Никиты у неё выработалась защитная реакция на мужчин, что значительно превышали её в росте. Олесе обычно сразу же хотелось встать на цыпочки, надеть туфли на высоких каблуках, как-то уравнять разницу.
Здесь же…
Всё… иначе.
Сила и энергетика, исходящие от Марка, не давили. Олеся слегка приподняла подбородок, хотя сомневалась, что он увидит её жест. Она тянулась к нему.
Марк молчал. Стоял и смотрел. Возможно, прислушивался.
К стуку её сердца. К дыханию. У Олеси снова пронеслась в голове мысль, что надо что-то сказать.
Наконец, Марк сделал ещё один шаг.
Последний.
Теперь расстояние между их телами минимизировалось. Вдохни Олеся поглубже, и её ничем не защищенная грудь коснется грудной клетки Марка. Соски давно напряглись, превратившись в два жаждущих ласки камушка. Они ныли, требовали. Чувствовалось покалывание. Даже качественный шелк раздражал, вызывая потребность избавиться от него.
Обнажиться.
Марк слегка подался вперед, поднял руку и сжал шею Олеси со спины.
"– Тебе вот так нравится, да? В темноте? – не сказал, прорычал он.
Олеся облизнула пересохшие губы и выдохнула:
– Не знаю.
– Что же так неуверенно, красивая девочка Олеся?
Он передразнил Марту.
Значит, по-прежнему злится.
Его злость не пугала. Хотя нет, пугала. Но не до колик в животе, не до судорог. Не до желания оттолкнуть и бежать на другой конец дома, а то и дальше.
Она… притягивала.
Как бушующее море, наступающее на песок и уносящее с собой то, что беспечные отдыхающие позабыли по неосторожности.
На этот раз Олесе не показалось – Марк ласкал её пальцем. Продолжал удерживать за шею, лишая возможности ускользнуть, а сам трогал, притирался. Олеся, отпустив себя, свои эмоции, переживания, потянулась к нему. Подняла руку и положила на мужскую грудь. Туда, где билось сердце.
Учащенно.
Значит, он неспокоен.
Значит… тоже волнуется?
Ей бы хотелось.
Она распластала пальцы и двинулась выше – тоже к шее. К тому месту, где бился его пульс.
Марк предупреждающе рыкнул, и Олеся сразу же замерла.
– Не нравится?
Она даже толком не знала, о чем спрашивала. У неё родилась потребность трогать его. Хотя бы вот так, через одежду.
– Мне много что не нравится, – не меняя тона, бросил мужчина.
– То, что я тут, в доме Марты – тоже, да?
Вопрос сорвался с языка самопроизвольно. Он весь вечер терзал её. Мысли уехать не было, Марта пригласила, и она не могла её подвести. Неправильно это будет.