— Так, давайте вы сделаете пару шагов назад и перестанете дергаться, он рычит только на вас! — рявкнула я на них, они вначале возмутились, но потом все-таки сделали несколько шагов назад, и существо на потолке успокоились, продолжая при этом смотреть на них.
— Ирай, Ирай, — я вновь стала его звать, только он не реагировал, и поэтому я порезала палец, думая, что запах крови его привлечет.
И я оказалась права — существо на потолке резко повернуло ко мне голову и стало активно принюхиваться. Он вначале опустил свой хвост и осторожно стал водить им по моим ногам, видя, что я не сопротивляюсь и ему никто не мешает, он спустя минут пять убрал хвост.
Очень медленно я стала поднимать окровавленную руку к его огромной морде. Он не дернулся и, продолжая принюхиваться, ждал моих дальнейших действий.
Поднесла к его морде руку, и он, заурчав, стал своим языков слизывать мою кровь, пытаясь залечить рану.
— Милый мой, ты сейчас прекрасен, но может ты уже вернёшь двуногую форму, чтобы я могла тебя, наконец-то, обнять — я соскучилась, — сказав это, поцеловала его морду, чтобы он был уверен в моих словах.
Вот только вместо обращения, он стал скручивать вокруг меня свое длинное тело, но не делал мне больно.
— Не двигайтесь, он не причиняет мне вреда! — крикнула отцам и мужу, чтобы они не беспокоились.
— А что же он тогда делает? — спросил Лисьэн.
— Мне кажется, он спать укладывается, — только сейчас поняла, что он хочет сделать, и именно в этот момент, полностью обернувшись, как змея, вокруг меня, и, обхватив лапами, он сложил крылья и закрыл глаза. В таком положении мы пролежали минут пятнадцать, потом резко все вокруг нас накрыло белым туманом, и вот я уже лежала в объятиях Ирая в двуногой форме, по которой я очень соскучилась.
Глава 66
— Он что, действительно спит? — возмущенно спросил Лисьэн.
— Первый оборот всегда забирает очень много сил, поэтому теперь он проспит, возможно, еще несколько часов, чтобы восстановиться, — мы услышали голос Аразара за спиной Лисьэна.
Только у Ирая, видимо, были свои планы на этот случай.
— Ирана, Ирана, — тихо звал он меня.
— Я тут, мой хороший, — я погладила его по щекам, и он заморгал, а потом смог открыть свои прекрасные фиолетовые глаза, но очень сонные и усталые.