– На что бы вы потратили деньги от клада? – пристал к нам Ляля.
– Отвали, Лялин, – жуя, поморщился Марвин.
– А, ну у тебя-то все есть, – хмыкнул Ляля. – А вот я долги бы раздал и маме робот-пылесос купил. И вообще, если б у меня было много денег, я бы все их маме отдал, чтобы она больше не работала.
Лиля принялась обсуждать вместе с Лялей, как нам поделить еще несуществующий клад. Я слушала их молча, Макс посмеивался, а Лева не принимал участия в беседе. Он сидел рядом со мной с раскрытой на коленях картой. Одной рукой придерживал ее от легкого ветерка, а второй рукой сжимал мою ладонь.
– Вот здесь оставим машину, – наконец указал он на какое-то место, перебив раздухарившегося Лялю. – А дальше – пешком.
– Долго идти? – уточнила Лиля.
– Минут сорок.
Снова чесать по бездорожью никому не хотелось, но что поделать.
– Думаешь, это та самая деревня? – с надеждой в голосе спросил Макс.
– Карта 1904 года. Деревень тогда здесь было две: одна чуть ближе, другая – подальше. Знать бы название нашей… Надо было у Альберта спросить.
– Кто ж думал, – проворчал Ляля.
– Забавно, что копатели искали так далеко от этого места. Просто не в ту сторону свернули.
Зато мы, наконец пообедав, направились в нужную сторону. Как и говорил Лева, оставили машину в кустах. Дорога к заброшенной деревне заросла высоченной травой. Пока мы искали место, где оставить «Мазду», не встретили ни одной машины. Они уже давненько перестали попадаться нам на пути. Вокруг – ни души. Только кузнечики громко стрекотали в высокой траве.
Когда впереди из-за высокой травы показался покосившийся домик, Лев первым остановился. Я едва не врезалась в него, а Лиля – в меня. Откуда-то выглянувшее солнце слепило глаза, поэтому мы не сразу заметили постройку.
– Здесь заброшенные дома? – удивилась Лиля, тоже разглядев темную накренившуюся крышу. – А где же поле?
– Значит, это все-таки не та деревня, – вздохнул Лялин, поправляя на плече сумку с металлоискателем. – Кум говорил, что ту сровняли подчистую с землей. Помните?
– Прогуляемся? – предложил Макс.
И мы смело двинулись к заброшенной деревне. Вскоре вышли, вероятно, на центральную улицу. От большинства домов остался один лишь фундамент.