Они со Стаховичем смотрели друг на друга влюбленными взглядами, и, казалось, не замечали ничего вокруг… Ни многочисленных прохожих, ни шумных машин.
Забавно. Я не видела Стаховича с того дня, как приходила заниматься к нему домой историей. Потом он заболел и пока больше в школу не являлся. А теперь на тебе, разгуливает. Свежим вечерним воздухом дышит.
– Ни фига себе! – присвистнул Ляля.
– Чего ты?
– Смотри, какая тянка.
Не одна я пялилась на эту парочку.
Они прошли мимо, не удостоив нас взглядами. Конечно, скорее всего, Лев меня действительно не заметил.
– Она для тебя слишком взрослая. И вообще не по зубам, – сказала я Ляле.
– Такие кисы обычно и гуляют с выхолощенными додиками. Которые готовятся к экзаменам в кофейнях с макбуком в наклеечках и пьют латте на кокосовом молоке вприкуску с печенюшкой. И что в них девчонки находят? Скучный, выглаженный тип…
– Он не додик, – зачем-то вступилась я за Стаховича.
– Подтягивает по истории? – заржал Ляля. Затем остановился посреди улицы и, развернувшись, уставился вслед сладкой парочке.
– Ну да. Что смешного?
– С каких это пор тебя волнует история?
– Отец точно так же сказал. Мне история вообще никуда не уперлась, но с годовой двойкой меня в выпускной класс не переведут.
– Ну, и не пофиг тебе? – искренне удивился Ляля.
"А я вдруг подумала, что не такой жизни хотела бы для меня мама. И как она была рада, когда благодаря Антонине Юрьевне мне удалось попасть в престижную гимназию… И вообще там с учебой все хорошо начиналось. Если бы не заносчивые учителя и одноклассники. Ведь я точно не тупее остальных… И этой златовласки, что идет под ручку со Стаховичем. В прошлой школе я отлично училась.
– Нет, Ляля, не пофиг. Я вообще, может, другой жизни хочу.
– С чего это? – удивился Ляля.
– А с того. Я тут увидела недавно, как люди могут жить. Когда книжные стеллажи во всю стену…
– Тогда для начала тебе нужно помочь мне стянуть металлоискатель, – заново начал друг. – Если клад найдем, столько книжек себе купишь… Только на фига они?
– Да я не об этом совсем! – поморщилась я.