А потом была вторая ночь в алькове прекрасной Маргред…
Это было… феерично."
"Настолько, что утром Сергей, любуясь безупречным профилем спящей Марго, почти всерьез задумался: а не стать ли ему лотарингским феодалом? И нельзя сказать, что эта мысль была такой уж фантастической. В нынешние времена в бывших владениях Карла Великого творился такой бардак, что энергичный рубака с парой сотен умелых убийц мог запросто организовать смену хозяина в каком-нибудь здешнем баронстве. Или попросту купить эту самую корону у здешнего дюка, который нынче, постоянно огребая от угров и соседей-конкурентов, испытывал острую потребность в финансировании.
А почему бы и нет? Было же у него в прежней жизни собственное «баронство» в Византии…
Это стоило обдумать. В перспективе. А нынче у хёвдинга Вартислава задача попроще: пощупать баронов и графов немного западнее Нижней Лотарингии. И чтобы все вышло именно так, а не наоборот, варягам следовало догнать соединенное войско Хрольва и Бьёрна раньше, чем оно двинет вверх по Сене.
Хотя кто может помешать ему заглянуть сюда на обратном пути?
Хорошо быть оптимистом. Точнее, хорошо вооруженным оптимистом. А еще точнее: хорошо вооруженным оптимистом, сопровождаемым другими оптимистами, вооруженными не хуже.
Все бы хорошо, но Машег на Сергея обиделся. И почему на Сергея? Это же не он, а попик объявил хузарина во всеуслышание «потомком христоубийц», чем чрезвычайно затруднил Машегу установление отношений с лотарингскими красотками.
Глава 22
Глава двадцать вторая. Руан, разбой и баронские замки
Союзный флот они догнали вовремя. Раньше, чем тот вошел в устье Сены.
Бьёрн возвращение варяжко-руянской флотилии проигнорировал. Как и ее пропажу. Ему, целому свейскому конунгу, плюс-минус полдюжины кораблей — ерунда. Хрольв Пешеход изобразил радость, но так вяло, что становилось ясно: ему варяги тоже не особо нужны.
Рёреха равнодушие Пешехода огорчило. Но ему хватило ума промолчать. Тем более что мотивы Хрольва понятны. Это раньше он активно искал союзников, радуясь даже паре руянских снекк. А теперь у него был Бьёрн, с которым они, вроде, неплохо сошлись.
Хотя Сергей, например, был склонен думать, что это у Бьёрна появился Пешеход, а не наоборот, но пусть конунг потешится иллюзиями.