И любовь…и потребность…это проклятое отражение моих собственных чувств!
А его слова…они меня с ума сводят! Не дают покоя!
Но, я была зла…так зла…
Эта ужасная Зара…она говорила такие вещи…такие личные…с таким превосходством…
Мне хотелось зареветь…или ударить её…
Я чувствую себя такой дурой, таким ничтожеством…потому что не знала, что ей ответить!
И ещё, я не хотела, чтобы она касалась его имени своим мерзким языком. Она говорила, а я понимала, что она о нём ничего не знает…она знает о нём даже меньше, чем я…
Я не идиотка.
Разве это не предательство?!.
Это так больно.
Он все обо мне знает. Что ближе него у меня никого не было…что я никому не нужна…кроме него…я знала это всегда, понимала это…у меня его фамилия…потому что другой у меня нет! Я бы никогда не взяла фамилию своего отца, лучше бы сочинила новую…
Что мне делать со всем этим?
Со своей обидой, со своей болью.
Он не отвечал на мои вопросы, потому что знал, что однажды я спрошу об этом! И тогда ему пришлось бы всё рассказать или врать! Он никогда не врёт. Он предпочитает умалчивать.
Все эти дни я, в самом деле, не хотела его видеть.
Я и сейчас не хочу.
Я хочу видеть только своего сына, потому что он единственная вещь в мире, в которой я теперь могу быть уверена.
— Мы можем вернуть её назад? — спрашиваю Тину, обернувшись.
Сестра хмурится, расхаживая туда-сюда.
— Нужна спец доставка… — наконец-то, вздыхает она. — Возможно, инкассаторская машина…
— Ты…сделаешь это? — прошу я с надеждой.
— Да, — кивает сестра. — Если ты поешь.
— Да, неужели! — Взмахивает руками Фати.
— Я сам отвезу, если ты поешь. — Между делом бросает Максут.
Смотрю на них, не зная, что сказать. Они смотрят на меня мрачно. Все трое. Мрачно и с нажимом.
Это просто…это…
Это забота…
Я чувствую, как дрожит подбородок, и прячусь в своих нечёсанных волосах со словами:
— Эмм…я как раз сама собиралась…
— Да, уж…собиралась… — бурчит Фатима, быстро припуская на кухню.
— Собиралась! — топаю я ногой, пряча слёзы.
Максут и Тина начинают паковать холст, переговариваясь между собой, а я думаю о том, что написать ему в ответной записке.
Максут уехал через час.
У меня нет фамильного пергамента. Но, я не стала использовать желтые канцелярские бумажки.