Резко дёргает на себя так, что наши носы почти соприкасаются. Я перестаю дышать, роняя свободную ладонь на его плечо. Под моими пальцами стальной каркас. Его тело напряжено. На моём лице его дыхание. Его глаза смотрят в мои, потом смотрят на мою скулу.
— Я спросил, что у тебя с лицом. — Хрипло напоминает он, сильнее сжимая мой локоть.
— Упала… — хрипло шепчу в ответ, теряя силы, и молю. — Отпусти, Марат…
Он смотрит на мои губы, потом снова в мои глаза. Я закрываю свои, и уже жалобно прошу, а не требую:
— Отпусти…
— Что ты здесь делаешь? — Повелительно спрашивает он.
Его слышу только я. Мы так близко. Я так…скучала…
Заткнись!
— Работаю. — Отвечаю быстро, не открывая глаз.
— Ты уволена.
— Отпусти.
— Открой глаза.
— Нет.
— Марат… — предупреждающе гаркает Аид где-то за кадром.
— Открой. Глаза.
Делаю как он велит.
Вдох-выдох.
Вдох-выдох.
— Ты непослушная, Мира. — Говорит мой муж тихо, касаясь губами моей щеки, пониже того места, которое познакомилось с пресловутым двухтомником.
Моя губа поджимается и предательски дрожит.
— Не появлюсь. — Сипло и скрипуче обещаю ему, дрожа с головы до ног. — Ненавижу тебя…ты мне не нужен…
Он шумно тянет воздух, проводя носом по упавшей на моё лицо пряди, и резко отталкивает от себя со словами:
— Исчезни отсюда.
С силой сглатываю, глядя на его профиль и, пятясь назад, убегаю, придерживая рукой своё взбесившееся ноющее сердце.
Глава 10
Повиснув на дверце холодильника, изучаю структуру запасов кофейни своей сестры. Она собирается отправиться на закупку сегодня, и возьмёт меня с собой.
Здесь в маленькой подсобке очень душно. Здесь помещаюсь только я и холодильник.
Я уже кое-что понимаю в кофейном бизнесе, но могу с уверенностью сказать, что это…не моё. Я имею в виду бизнес. Я разорила бы любой бизнес за пару дней, потому что не привыкла считать деньги.
Тогда…чем же мне заниматься?
Я же…я ничего не умею…
Ничегошеньки.
Я не знаю.
Тяжко вздыхаю, глядя на свои кроссовки.
Всю сегодняшнюю ночь я посветила тому, чтобы решить, как мне жить дальше?
Это была мучительная ночь, как и многие до неё. Его глаза, тепло и нежность твёрдых губ на моей щеке…преследовали меня до самого рассвета, мешая думать о главном!
Ненавижу!
Мешали лелеять злость, ожесточение! Я просто смотрела в потолок, как зомби, ощущая в груди катастрофическую дыру.