Несмотря на то, что от её слов меня прошибает током и шоком, я хватаю Тину за руку, боясь того, что она озвучит нашей меценатке своё отношение к моногамии.
Под моим предупреждающим взглядом сестра открывает и тут же закрывает рот. Вернее, захлопывает. Изображает на лице фальшивую улыбку и буркает:
— Какая…честь.
Глубоко вздыхаю и иду к двери.
Глубокий внутренний покой как корова слизала. Проклятая тяжесть в груди опять просыпается. Ширится. Ненавижу.
«За этой придёт вожак…».
Никто за мной не придёт!
Мне это не нужно!
Не нужно!
Не нужно!
Не нужно!
В глаза ударяет яркий свет хрустальных люстр.
Не думать.
Не думать.
Не думать.
Сотня глаз обращается ко мне, когда плыву по залу, приветствуя присутствующих. Старая ведьма протащила нас через такое количество званых ужинов, что я теперь всюду, как родная.
Я не встретила его ни разу. Ни разу за эти три месяца. Я не думаю, что это случайность. И я…я очень этим рада! Я не хочу его видеть.
Хватит, Мира!
Не думать.
Не думать.
Не думать.
На небольшой сцене установлен ретро-микрофон. Для меня.
Я…волнуюсь.
Беру с подноса официанта бокал шампанского и поднимаюсь на сцену. Нахожу глазами Тину. Она мне улыбается, молитвенно сложив руки на груди.
— Добрый вечер, дамы и господа… — говорю слегка дрожащим голосом, стараясь смотреть сквозь море лиц. — От имени…благотворительного фонда «Фатима», хочу поблагодарить вас за то, что вы сегодня вместе с нами.
Слаженные аплодисменты подхватывают моё пожелание. По залу разносится звон бокалов. Спускаюсь со сцены и быстро возвращаю свой бокал официанту. Следующие пятнадцать минут принимаю поздравления, которые кажутся искренними.
Когда наступает полночь, пробираюсь к выходу, пользуясь общим хаосом.
Тины нигде не видно.
Мы договорились встретиться в гардеробе.
Туда я направляюсь. Музыка постепенно стихает. Прохожу через холл, кивнув администраторам.
К моему изумлению, гардероб закрыт.
То есть, там нет гардеробщика и свет выключен.
Осматриваюсь по сторонам, доставая из сумки номерок.