Нет, я все понимаю – ты не хотела меня подставить. Тебе… тебе просто все равно, как зарабатываются деньги. Я прав, Даш? Тебе ведь все равно, а? А скажи, тебе вообще бывает страшно?
– Да пошел ты! – резко встав, ответила Даша. – Перчатки белые надень, чистоплюй, не забудь, когда пойдешь устраиваться сторожем на стоянку.
Но с Марго цапанулась. Та высокомерно ответила:
– Дарья, какой был запрос? Приличная зарплата, верно? И что не так?
Пару недель они с Мишкой не разговаривали. Даша убегала рано, возвращалась поздно, то возилась с бумагами, то заходила в кафе и долго ужинала или пила чай, смотря в запотевшее окно на вечерний город.
Могла пройтись по магазинам, но ничего не хотелось, совсем ничего. Бродила по знакомым улицам, оттягивая возвращение домой. Работа отвлекала. Целый день дома да со своими мыслями, пожалуй, можно было сойти с ума."
"Неужели все кончилось? Теперь, когда все есть: деньги, машина, тряпки и прочие удовольствия? Когда они могут поехать в Европу и на море? Когда наконец нищета в прошлом и Даша встала на ноги?
Все есть, кроме покоя.
Неужели не видит, что все это, все эти радости и удовольствия даются матери с огромным трудом? Не видит ее внезапно появившейся и тщательно закрашенной седины, морщин под глазами, отекших ног после рабочего дня на каблуках? Да в чем Даша виновата? В том, что вытащила семью? В том, что пашет как лошадь? А эта малолетняя стерва не смотрит в ее сторону.
Ну и не выдержала, сорвалась. Орала как резаная:
– Не любишь благодеяний? Это твои проблемы! А что бы ты делал на моем месте? Когда ты влип, да, я подключила нужных людей.