Темное, хмурое небо хорошего не предвещало. Навигатор показывал время в пути – два часа двадцать минут. Ничего себе. Обычно дорога занимала часа полтора. Ну что ж, когда не можешь что-то изменить – просто прими и не дергайся.
Даша включила музыку. Очень хотелось спать – еще бы, надышалась, наработалась, наревелась.
Раздался звонок от матери. Лара говорила тихим, встревоженным голосом.
– Надо было бы тебе остаться на даче, – осторожно сказала она. – Прогноз отвратительный, к дождю обещают молнии с громом.
– Люблю грозу в начале мая, – хихикнула Даша. – Мам, не волнуйся. Все еле тащатся, никому на тот свет неохота.
– Буду звонить, – предупредила Лара и попросила: – Не раздражайся.
От тихой и медленной музыки в сон клонило сильнее, и Даша нашла что-то громкое, забубенное. Не ее тема, но только бы не уснуть. Хоть как-то тащившаяся пробка замерла окончательно. Водители выглядывали из окон, выходили на шоссе, дружно матерились, проклиная погоду и подмосковного губернатора.
Даша высунулась из машины, тут же промокла и залезла обратно.
Откинувшись на подголовник, Даша прикрыла глаза. Засунула руки в карман, достала письмецо.
А может, порвать и выкинуть? Самое милое дело. Зачем она взяла его и сунула в карман, для чего везет домой? Перечитывать? Ой какая глупость! Да, порвать и выкинуть. Она же сумела порвать и выкинуть свою прежнюю жизнь. А тут кусок смятой бумаги! Кого ей жалко? Мишку или себя?
Пробка неожиданно ожила и тронулась.
Километров пятнадцать еще тащились, а потом поехали, разогнались! Прямо стритрейсеры, усмехнулась Даша.
Впереди появились очертания города. Пока далеко, пока въедешь, но все же Москва была рядом.
Приободренная, Даша позвонила Ларе:
– Все, мам, уже близко. Не волнуйся, еще минут сорок, и я дома. Нет, здесь еще льет. У вас стало потише? К тебе завтра, сегодня домой.
Это последнее, что она помнила.
Дальше – удар. Сильный, несильный – Даша не поняла.
Она открыла глаза, застонала от невыносимой боли в руке и в шее.
Сквозь густую пелену дождя и тумана слышались угрожающие раскаты грома, гудки автомобильных сирен, крики, суета, общий гвалт. Черное небо разрезали зарницы.