Город – искусственный мир. К городу лесному жителю надо привыкать. Врут люди, когда говорят, что едут в город из-за музеев и театров. Много ли бывшие деревенские в эти музеи ходят? От трудностей бегут. От колодезной воды, туалетов-скворечников, от колки дров, от неустроенного, дикого быта», – размышлял Глеб.
За границей, будучи моряком, он побывал не раз и знал, что там научились жить цивильно и на природе. Как-то их траулер застрял у норвежских берегов. Ремонт требовался небольшой, но не нашлось нужной детали.
Норвежец на своем катере привез их в маленькую бухточку. Не верилось, что в этих голых скалах способен выжить человек. Но рыбак там жил с семьей. Каково же было удивление гостей, когда их запустили помыть руки. Ванная сияла белым кафелем, из крана бежала обжигающе горячая вода. Михеев для интереса проверил сливное устройство туалета. Ватерклозет работал безупречно. А это была даже не деревня, а одинокий хутор. Русская лень и терпимость к свинству задержала в развитии наш сельский быт века на два.
Размышлять на фоне осенней природы занятие грустное, но приятное. Однако Михеев приехал в Переделкино не для этого. «Пора работать», – сказал себе молодой сыщик и посмотрел на план. До места, где нашли тело доктора, от шоссе метров пятьсот. Он уже прошел двести и задержался на берегу речушки. Спрятав чертеж в карман, следопыт аршинными шагами направился через поле к зоне отдыха. Что добрался до цели, понял по повороту реки и одинокому столбу с баскетбольным кольцом, этот спортивный элемент на поросшей крапивой лужайке выглядел нелепо.
Следопыт снова достал самодельную карту и довольно быстро определил нужное место. Овражек, поросший кустарником, он сперва обошел по кругу. Дождей со дня выезда одинцовских сыщиков не случилось, и признаки пребывания милиции сохранились во всей красе. По оставленным упаковкам после трапезы блюстителей закона Михеев даже вычислил их меню.