Мы же не лаптем щи хлебаем, поймем, – попросила криминалист Воронова.
– Нам про помощника депутата интересно, – подал голос Ларин. После конфуза при обыске квартиры Крапивникова он Ерожина стеснялся, но в своем коллективе осмелел.
– Уважьте Галочку, подполковник. Она вам копию фильма готовила. Смущалась, бедная, пока писала вашу порнуху, – не отставал Медведенко.
Воронова кивнула:
– Да, я женщина честная, целомудренная. Пленка нанесла ущерб моей нравственности. И мужик там противный. Я бы такому не дала. В порядке компенсации вы должны поделиться результатами следствия.
Ерожин хмыкнул, с интересом оглядел капитана с ног до головы и сдался:
– Колесников Марину не убивал. Ее убил Вольнович, напялив женский парик. А Вольновича пристрелила Машенька Хлебникова по кличке Сенаторша. Надеюсь, теперь Галочка довольна, и я могу идти?
– Петр Григорьевич, хотелось бы немного подробнее. Мы, женщины, народ любопытный. Пленочка-то любовная. А вы про любовь ни слова… И нечего смотреть на часы. У вас еще до свидания с начальством двадцать минут.
– Про любовь так про любовь, – согласился Ерожин. – Из города Перми завоевывать столицу приехали две подружки. Одна из них везла в клювике письмо отца, отставного подполковника авиации, к его другу и бывшему земляку, преуспевшему в большой политике. Народный депутат принял участие в судьбе дочери земляка. Он снял ей квартиру, накупил шмоток и дал деньжат на карманные расходы. Золушка быстро превратилась в принцессу, и все шло, как в рождественской сказке. Но вот беда, девчушке проломили череп.