К профессору он явился минута в минуту. Тот сидел спиной, повернув кресло в сторону окна, и смотрел на пожелтевшие липы. Грыжин замер у стола и ждал. Стриженый затылок маленького профессора делал его похожим на школьника. Вдруг Николай увидел, что плечи доктора начали тихонько вздрагивать. Это дрожь на глазах усиливалась, и через минуту плечи тряслись так, словно старичка било током. Наконец профессор оглянулся, и Грыжин с изумлением увидел на его глазах слезы. Но профессор не плакал, он хохотал. Хохотал совершенно беззвучно.
– Вот уж, природа выдумщица, век живи, а что-нибудь новенькое, да отмочит. Представляете, молодой человек, за всю свою практику я еще никогда не встречал столь здорового умирающего. Вас, милый, кто-то очень ловко и зло разыграл. У вас такой же рак, как у меня, простите за сравнение, гонорея.
– Вы уверены, доктор?!
Николай так привык считать себя стоящим на пороге смерти, что не мог в один момент изменить направление мыслей. Но старый врач производил впечатление опытного профессионала. Да и толщенный рентгенолог Василий Абрамович выглядел мастером своего дела. Он под лучами рентгеновского аппарата вывернул Грыжина наизнанку.
– Вы не шутите, профессор? – недоверчиво выговорил Николай.
– Шучу? Это вы, мил человек, уж так пошутили, что старику от смеха плакать пришлось.
– Я буду жить?
– Придется, милый. – Профессор снова затрясся от смеха и полез в карман за платком. – Я с первого взгляда понял, что вы липовый больной. На последней стадии рак в прятки не играет. Первый признак – потеря веса. Почему я вас и раздел догола. Вы здоровый бугай, на вас воду возить… Меня сперва синева под глазами смутила, а потом вижу: типичный алкогольный синдром.
– Выходит, я могу работать! Могу вернуться в семью! Могу встречаться с друзьями! – вслух осознавал пациент.
– А что вам мешает все это проделать?
– Спасибо, профессор. Сколько я должен за прием?
– Вы с коллегами рассчитались, а мне привезите что-нибудь на память. Безделушку какую-нибудь.