Что не осталось не замеченным Русланом:
– В чем дело, Воробушек? Тебе не понравилась машина? Или водитель напрягает?
Мгновенная смена настроения Коваля подкинула дровишек в разрастающийся костер самобичевания Кати. Самооценка стремительно покатилась вниз. Генерал умеет расставлять акценты.
Кстати, водителем был он сам.
– Машина очень хорошая, Руслан, – негромко ответила Катя, начиная заламывать руки. – Водитель, думается, шикарно с ней справляется. Дело во мне. Я вспомнила ТОТ день…"
"Уточнения про день не требовалось.
– Зачем? – Руслан не сменил тона, спросил ещё более жестко, отчего Катя снова неприятно передернула плечами.
– Не знаю, – честно призналась она. – Накатило, наверное, спросонья. Извини. Не хотела тебе портить настроение.
– Ты его не мне испортила. Себе. Пока ты со мной, ты защищена. И от воспоминаний тоже.
Двигатель спортивного кара уже работал, но Коваль не трогался с места. Он повернулся корпусом к Кате, и двумя пальцами взял её за подбородок, заставив посмотреть на себя.
В салоне свет не горел, освещение давала мигающая панель и фонари. Этого оказалось достаточно, чтобы рассмотреть выражение лица мужчины.
Катю обдало горячей, нет, обжигающей волной. Она уже начинала привыкать к его замашкам, к тому, как он властно трогает её. Приручает к себе.
Ты защищена… Пока ты со мной…
Слова, направленные на то, чтобы успокоить, на самом деле ужасающие по своей сути.
– Я тебя поняла, Руслан.
Катя сдержанно улыбнулась, окончательно запутавшись и в очередной раз обругав себя.
Дура…
– Ни хера ты не поняла, – он прищурился в своей недовольно-угрожающей манере. – Поцелуй меня, Воробушек. Губы твои хочу.
Почему Катя сразу подумала, что его последняя фраза имеет двойной смысл?
Хорошо, что они в машине, а не в бане.
Катя, шикнув на себя за промедление, потянулась к Руслану. Раз хочет, значит, получит. Тем более, он продолжал удерживать её за подбородок. Не вывернешься.
И этот взгляд… Снова дикий, голодный.
Даже неопытная в делах интимных Катя интуитивно чувствовала, что ему требуется куда больше, чем она ему дает. Ему! Взрослому мужику! Ей бы принять этот факт, и было бы легче. Но всё её естество кричало, что насильно… Его страсть, его влечение. Навязано. Потому что он так захотел. И не важно, что разум тотчас вступал в дискуссию, кричал ей: где бы ты сейчас была?! И под кем…
Сердцу и душе не прикажешь.
Катя дотронулась до обветренных губ Коваля.