– Мы уберем…
Он, мать твою ж, опытный мужик, не понял, о чем эта девочка говорит.
Она показала.
Пальцами.
Причем его пальцами.
Убрала сначала платье, а потом поддела трусики.
– Бирюзовые, – снова выдохнула и облизнула губы.
Вид кончика розового языка, показавшегося и тотчас скользнувшего вниз, заставил его приглушенно рыкнуть. Коваль хотел этот язык! На своем теле. На своем члене.
Его пальцы сильнее отодвинули край трусиков и дотронулись до мягких складочек. Катя заметно заволновалась, сильнее вцепилась пальчиками в его руку, оставляя небольшие следы от ноготков.
А потом резко выдохнула и отпустила себя, расслабилась.
Более того, не успел он пальцем приоткрыть складки, проверить, какая она мягкая внутри, она снова заговорила:
– Я… правильно показала, да?
– Правильно, – утробно ответил он, чувствуя, как его член дернулся от болезненного напряжения.
Коваль ещё ничего не решил. Сдернет к херам трусики, потом посмотрит.
Но, кажется, кто-то сегодня настолько довел себя до края, что перестал чувствовать опасность, исходящую от мужчины.
Катя, не отрывая одну руку от подоконника, вторую опустила на его плечо. Пальчики дрожали, он чувствовал их трепет. Между тем, она опустила их, дотронулась до его кожи. Распластав пальцы, вцепилась уже в плечо.
И надавила на него, подталкивая Руслана вниз.
Их взгляды встретились.
Её серо-голубые и его антрацитовые. Женщина и мужчина.
Они понимали, что она, даже если будет давить изо всех сил, не сдвинет его даже на миллиметр.
На всё его воля… Подчиниться её желанию, её требованию, её смелости, или всё оставить, как есть.
Пальцы Руслана чувствовали мягкую бархатистость девичьего лона. В комнате образовалась тишина, лишь их дыхание и стук сердец нарушали его.
– Вторую ногу задери и попу приподними.
Он сам не узнал своего голоса. Охрипший, какой-то надсадный. Такой бывал у Руслана, когда он, например, долго находился в противогазе или кричал, стараясь перекричать посторонние шумы.
Никогда с женщиной.
Рука на его плече задрожала сильнее.
На мгновение Ковалю захотелось верить, что от пробуждающего желания.
Катя послушалась приказа.
Как только поставила и вторую ножку на подоконник, Руслан сразу же сдернул с неё трусы, откинув их подальше. Бирюзовые, синие, да хоть с единорогами! Ему было плевать. Его интересовало только то, что они скрывали под тканью.
Катя так и не убрала руку с его плеча.
Снова надавила.