Шлюха – работает… Он не обижал любовниц, но и наизнанку не выворачивался, чтобы те непременно кончали. Многие имитировали. Он видел это. На что они рассчитывали? Всё ещё думают, что раз девочка под мужиком извивается, стонет, использует смазку и делает вид, что ей с ним нереально круто, он взлетит на небеса, сочтет себя мачо и сразу же сделается покладистым и предоставит пин-код к своей карте? А, может, и кольцо на безымянный палец наденет. Бред. Да большинству мужиков насрать, что там испытывает женщина. Ему хорошо и ладно.
Все пытаются скатиться в любоффь и прочую бурду. Шарап вон любил свою жену, и что в итоге?
Хороший секс дорогого стоит. Руслан с этим был согласен. И он всегда платил именно за хороший секс. За тот, что хотелось повторить.
Воробушек ничего не делала, не старалась. Она давала. В самом что ни на есть прямом смысле.
И это возбудило Коваля до невероятности. Он жаждал получить её вновь. Именно жаждал. Другого определения не было. Да и что ему пока делать? Заняться всё равно нечем.
Он посмотрел на листок бумаги.
Две недели.
Хорошо…
И кстати…
Тут взгляд Руслана Коваля потемнел.
А вот кое-что он и не учел.
* * *Вокруг Кати началась непонятная суета. Сначала вроде бы даже стало приятно, она снова себя почувствовала правовым человеком, к которому проявляют внимание и заботу. И лишь позже пришла мысль, что черным росчерком осталась в её сознании – это всё Коваль.
Не о ней заботились, ему угождали.
Приходила медсестра, сделала ей укол, поставила капельницу.
"Катя прикрыла глаза. Она лежала под капельницей, но ей уже становилось лучше. Боль притуплялась. Всё-таки она заработала воспаление, чего и следовало ожидать. Приятного мало в любой болезни.
Утешало одно – теперь из неё никудышная любовница. Ни ноги раздвинуть, ни попу выпятить. Катя, если бы могла, истерически засмеялась бы.
Коваль… Она запрещала себе про него думать. Лучше вычеркнуть события минувшей ночи, придумать какую-то небылицу и воспринимать начавшуюся вокруг неё суету, как нечто вполне разумевшеюся.
Иначе сойдет с ума.