Был легкий страх перед неизвестным, но у кого его нет, когда ты не знаешь, к чему готовиться? Нет определенности, и никто ей объяснять ничего не собирается.
– Я уберу посуду.
Катя аккуратно составила посуду в раковину. Где посудомойка, она не знала. Может, тогда руками помыть, по старинке?
Да и отсрочит час «икс»…
Коваль снова оказался за её спиной абсолютно бесшумно. Она по парфюму, осевшему на её обонянии, определила.
– Катя, это лишнее.
Жаркая волна снова обрушилась на Катю, но девушка заставила себя обернуться.
Коваль протянул руку, как и полчаса назад. Кате ничего не оставалось делать, как её принять. Идти с ним рядом было по ощущениям очень странно. Сюрреалистично.
Снова холл. Лестница. Один пролет, второй. Катя снова ничего не запоминала из интерьера, не до этого. Зато белую дверь с темноватыми причудливыми разводами она запомнила хорошо. Та капитально врезалась ей в память.
– Заходи.
Если бы Катя немного отпустила себя, позволила чуть-чуть расслабиться, она бы обратила внимание, как с ней разговаривает генерал. Мягко, как с ребенком. Даже нежно. В его голосе не слышалось командных ноток. Их не было.
Лишь в сознании Кати они существовали.
Дверь открылась так же беззвучно.
Катя переступила порог, и ей невольно вспомнилось, как она входила в камеру к Ковалю. Уже тогда она знала, что к прошлому возврата не будет.
"А вот в спальне Катя позволила себе оглядеться. Тоже большого размера, с двумя дверьми. Одна из них вела в ванную, вторая – в гардеробную или это смежная комната? Скоро узнает.
Кровать в центре. Из серой кожи. Надо же, под цвет генеральских глаз. Большое зеркало, трюмо, подходящий под общий интерьер диван у стены. Несколько напольных ваз причудливых форм.
На полу – паркет.
– Пошли в ванную.
Не иди, а пошли.
Катя резко остановилась, словно наткнулась на каменную стену.
– Что-то не так, Катя?
Всё не так, товарищ генерал! Всё!
Катя мгновенно подавила в себе нарастающую панику. Так дело не пойдет.
– В ванную мы пойдем вместе? – уточнила она, облизнув мгновенно пересохшие губы.
Зря. Потому что взгляд, который он опустил на её губы, был красноречивее всяких слов.