Катя закрыла глаза и снова, как в джакузи втянула в себя позабытый запах свежевыстиранного белья.
Она снова чувствовала себя человеком.
Нашлись и такие же идеально выглаженные отутюженные полотенца. Тоже кристально чистые. Катя взяла одно и просушила волосы, как могла.
Она чистая.
Господи… Невероятно. И ради этого стоило приехать к Ковалю?
Катя незаметно для себя прикусила нижнюю губу. Наверное, стоило.
Кутаясь в халат и, едва не наступая на подол, она вышла из ванной. Ей велено спать. Что ж, она не возражает.
Её взгляд снова остановился на гигантской кровати. Наверняка с мягким матрасом. И ортопедическими подушками. Утром, проснувшись, не будешь ощущать головной боли, и шея не затечет.
Казалось бы, подходи и ложись. Катя же не могла. На неё нашел ступор. Очередной блок, который стоило преодолеть.
Чтобы как-то примириться со своим внутренним «я» и не скатиться до банального обвинения себя черте в чем, Катя подошла к одному из окон. Шторы не занавешены и пропускали свет в комнату. Окна выходили во внутренний двор.
И оказалась права.
Потому что двор не был пуст. Из окна виднелась часть подъездной дороги к главному входу. Зато отлично просматривались ворота. Они были закрыты. Но рядом с ними стояло три машины. Катя плохо разбиралась в марках, как ни пытался её научить дедушка. Свет от уличных фонарей с хромированными вставками освещал продолговатые обтекаемые силуэты. А на крышах мигалки. Как у правительственных машин.
Катю словно кипятком ошпарило, и она отскочила от окна, зажав рот рукой. Она увидела то, что не должна была увидеть! Сердце, которому в последнее время доставалось по полной, сделало кульбит. В ушах зашумела кровь. Что она, идиотка, творит?! Ей сказали ложиться в кровать, так и надо! Зачем шастать по дому?
В голове мелькнула и другая мысль: если она в этом доме, то априори может увидеть то, что не должна. Значит, надо быть осторожной.
Ступая на цыпочках, Катя быстро-быстро добежала до кровати, откинула покрывало и нырнула под одеяло.
Зажмурила глаза, прямо как в детстве. Святая вера в то, что если она не видит чудовищ, затаившихся в углах и под кроватью, то и они её не увидят. Шум в ушах, наконец, стих, и сердце вроде бы перестало колошматить о ребра. Катя постаралась расслабиться, насколько возможно.
Ещё лучше уснуть. В камере она всегда спала плохо, несмотря на то, что была без подселения. Думала, и здесь не уснет. Ошиблась.