Лёшей его, кажется, называли. Стало немного неловко.
— Привет, — тем не менее улыбнулась она.
— Привет, — настороженно глядя, ответил блондин.
Вблизи он оказался ещё более рослым и крупным. Не толстым, а именно могучим. Этакий русский богатырь. Коротко стриженный ёжик светлых, добела выгоревших на солнце волос. Открытое мужественное лицо, хмурые брови, серьёзный взгляд, если не сказать суровый.
— Я из тридцать четвёртой квартиры, я внучка Анны Михайловны. Она сказала, что у вас можно одолжить раскладушку.
Богатырь несколько секунд смотрел на неё, соображал.
— А-а… Да? Я не знал, что у неё есть… Раскладушку? Конечно. Сейчас сниму с антресолей, ты проходи.
Мика шагнула в тесную прихожую. Осмотрелась, но особо ничего разглядеть не успела, кроме того, что понизу обои в прихожей были ободраны.
— Это у нас кот хулиганит, — вернулся блондин, неся в руке сложенную раскладушку в чехле.
— Я так и подумала, — смутилась Мика. И чего она так уставилась на эти несчастные обои? Неловко получилось.
— А как зовут тебя, внучка Анны Михайловны?
— Микаэла.
Хотя она привыкла к сокращённому имени, но представлялась всегда полным.
— Прикольно, красивое имя, — улыбнулся он и протянул ей свободную руку. — Алексей. Можно просто Лёша.
Улыбка ему шла — она казалась искренней и доброй и невольно вызывала желание улыбнуться в ответ. Так Мика и сделала.
— Очень приятно.
Она потянулась к раскладушке.
— Я отнесу. Чего ты будешь таскать… — забормотал он.
Сунул босые ноги в шлепки, выдернул из замка ключ и вышел в подъезд.
Мика последовала за ним.
— А надолго ты сюда? — не оборачиваясь, спросил Лёша.
— Не знаю пока.
— А откуда ты?
— Я в центре жила. На Карла Маркса.
— У-у, ничего тебя занесло… А учишься где-нибудь?
— Да, в двадцать четвёртой.
— Это ж тоже в центре? А в каком ты классе?
— В одиннадцатом.
Лёша остановился перед их дверью.
— Я тоже, только в семьдесят третьей. Тут рядом. Далеко тебе будет ездить…
Мика пожала плечами — а что поделать?
Раскладушку этот Лёша не только занёс, но и извлёк из чехла, а потом и разложил.
— Тут вот пружинка прорвала ткань, видишь? Торчит. Не поранься.
— Спасибо, — улыбнулась Мика, поблагодарив его в который раз за вечер.
Уже и неудобно было раз за разом повторять ""спасибо"", а он всё не уходил. Заметил, что в серванте одна из дверок провисла, и сразу деловито спросил:
— Есть отвёртка?
— Поздно уже.
— Да тут делов-то одна минута… Подтяну быстренько лягушку, и всё нормально будет.