Поэтому предложила как-нибудь встретиться и номер своего телефона оставила.
Несколько секунд не решалась нажать на «отправить». Аж не дышала в этот момент. Но всё-таки отправила.
Потом с колотящимся сердцем рухнула в кресло, несколько минут ещё посидела — затем проверила входящие. Ничего. И так весь вечер. Каждые пять минут. И ничем отвлечь себя не получалось.
Может, он просто не заглядывает в свою почту каждый день, внушала она себе. Может, он вообще сейчас занят, мало ли. Но сердце нервно трепыхалось и никак не успокаивалось.
Колесников и на другой день ей не ответил, но это было уже и неважно.
Промаявшись всю ночь в ожидание ответа от него, Мика уснула лишь под утро и, конечно, проспала почти до обеда. Вскочила, разбуженная в половине двенадцатого соседской дрелью, и впопыхах стала собираться в больницу.
Пока мчалась к остановке, думала: хорошо, что воскресенье, народу нет, уедет свободно. Но, как оказалось, нужной маршрутки тоже не было. Она и забыла, что по выходным транспорт ходил плохо.
Уже минут двадцать она стояла у кромки дороги, вглядывалась с надеждой вдаль и… ничего.
Теряя терпение, Мика прогулялась взад-вперёд вдоль остановки. Мимо газетного киоска, мимо цветочного павильона… из которого вдруг вышел Колесников с роскошным букетом.
К лицу сразу прихлынул жар. В первую секунду она неосознанно отвернулась, пряча смятение. Но потом всё же подавила малодушное желание сделать вид, что его не заметила.
Колесников сначала не смотрел на неё — разговаривал с кем-то по телефону и ослепительно улыбался. Но когда почти поравнялся с ней — бросил быстрый взгляд и кивнул в знак приветствия, однако явно собирался пройти мимо. Мика, шагнув, встала у него на пути, и ему пришлось остановиться.
Он удивился, аж приподнял брови. Пожалуй, эта единственная эмоция, которую она прочла на его лице."
"Чёрт, почему в ответственный момент пропадают все умные мысли? Почему деревенеют руки, ноги, губы? Зато сердце скачет в груди, как обезумевшее.
— Женя, — выдавила она, — мне нужно с тобой поговорить.
Теперь он на миг озадаченно свёл брови к переносице, но согласился.
— Э-э… ну, хорошо, говори. Я слушаю.
Не здесь, не вот так, хотелось ей сказать.