Но мать — сколько раз она ей ни набирала — на звонки не отвечала. И с каждой минутой Мика накручивала себя всё сильнее, от страха рисуя в уме картины одну ужаснее другой."
"Лёша позвонил ей около полуночи. Извинился, что сразу не мог — много вызовов было. Но зато успокоил: к отчиму заезжал, потолковал с ним. Тот, как сказал Лёша, сразу занервничал. Обвинил соседей (или кто там полицию вызвал) во лжи.
С матерью Лёша тоже перебросился парой фраз. Вот только она прикрывала отчима и повторяла его слова.
Мать перезвонила Мике на другой день, в четверг, когда, видимо, Борис Германович ушёл на работу.
— Враньё, конечно! Он руки распустил… Он тебя бил?
— Ну… ударил один раз в живот, а Павлик увидел и заплакал. А потом приехал полицейский. Поговорил с ним. После этого Боря велел мне сидеть с Павликом в детской и на глаза ему не показываться.
— Ты его выгораживала?
— Перед полицией? Ну… — мать замялась. Потом в оправдание добавила: — Иначе было бы ещё хуже.
— Мама, да как ты не поймешь? Хуже будет как раз оттого, что ты молчишь!
Весь четверг и пятницу Мика находилась в постоянном напряженном ожидании. Повседневные заботы помогали ей не сойти с ума от волнения, хотя и на работе, и в больнице, и дома она всё делала по инерции.
Шпильки Алины она пропускала мимо ушей.
— Почему я должна стоять с ней на стенде? Она же как ростовая фигура из картона! — возмущалась она. — Кто вообще придумал её отправить на форум? Будет стоять таким же поленом, как в Jam-Молле.
— С такой фактурой, как у неё, — дразнил Алину Ярик, — можно и поленом стоять.
Однако потом её всё же спрашивал:
— У тебя всё нормально? А то ты как будто в астрале второй день.
— Извините, исправлюсь, — пробормотала Мика, пытаясь отогнать дурные мысли и сосредоточиться на работе.
А в субботу утром, ещё семи не было, позвонила мать и сообщила, что отчима этой ночью задержали…
53
Лишь в воскресенье Микаэла узнала, что произошло. То есть мать ещё в субботу съездила в отделение и выяснила там, что отчима приняли в клубе, где он обычно отдыхал. И вроде как за попытку изнасилования. Или не за попытку…
Но все подробности Мика услышала только на следующий день — от Лёши. Да и он не горел желанием рассказывать. Сначала уклонялся: взяли да взяли.