А если уж совсем откровенно, после такого она готова простить ему тот дурацкий спор… А как сказать об этом, чтобы не выдать Лёшу, она придумает по ходу.
Мика специально задержалась в классе, когда закончился последний урок. Дождалась, пока все выйдут, рассчитывая застать Колесникова одного — обычно он не торопился уходить. Но сейчас Колесников вышел вслед за всеми.
Ну ладно, она могла догнать его в коридоре. Все равно он будет один — с ним же сейчас никто не общается.
Мика спустилась в гардероб, но его и там не оказалось.
Мика торопливо поднялась на третий этаж, буквально взлетела по лестнице, аж дыхание сбилось. Вывернула на всех парах в коридор и почти сразу наткнулась на них — Колесникова и Рогозину. Оба стояли у ближайшего окна, спиной к ней, о чём-то разговаривали. Но заслышав шаги, обернулись. Колесников лишь глянул на неё безразлично и снова отвернулся.
Мика по инерции сделала пару шагов и замерла. Так глупо она себя почувствовала! И главное, пойти-то больше на третьем этаже некуда. Пришлось, заливаясь краской, просто развернуться и отправиться назад.
* * *Мика мчалась из школы домой, мысленно приговаривая: лучше бы в субботу не оставался! Лучше бы не защищал её перед классом! Пусть вон Рогозину защищает…
Что это было — ревность, обида, разочарование или всё вместе — Мика не знала.
И всё равно это так сильно её расстроило, что когда Борис Германович позвонил ей и снова завёл песню про переезд к матери, она сорвалась.
— Хватит мне названивать! — прикрикнула она со злостью. — И приезжать сюда не смейте! С мамой я общаться буду, но вы даже близко ко мне не подходите. А не отстанете, скажу бабушке и вообще всем, что вы до меня домогаетесь. Знаете, что тогда с вами будет? Вот так.
На этом она сбросила звонок.
В другой раз Мика осталась бы собой довольна. Впервые она не дрогнула перед отчимом, ни капли не испугалась и даже не занервничала.