Вещи она разложила, заняв добрую половину шифоньера. В сорок вторую за раскладушкой уже дважды поднималась — там никто не открывал. Хотела помочь бабке с ужином, но та её прогнала из тесной кухни, где вдвоём и правда не развернуться.
Пойти прогуляться? Некуда и не с кем. Мика хоть и жила здесь когда-то, но уже никого не помнила. Вот и торчала на балконе, разглядывая двор и его обитателей.
Под балконом, чуть левее, там, где сходились углы двух домов, на бетонном приступке, загораживающем лестницу в подвал, тусовалась местная молодёжь.
Их разговор Мика не слышала, только отдельные слова, возгласы и взрывы хохота.
Один из парней, высокий крепкий блондин, подошёл к турнику. Подпрыгнув, ухватился за перекладину и стал подтягиваться. Остальные хором, громко, с гиканьем и дурацкими смешками принялись считать: раз, два, три, четыре… четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать…
— Ну чё, Лёха, нормы ГТО, считай, сдал, — кто-то крикнул ему.
— Лёш, — позвала его одна из девчонок, светленькая, но что ему сказала — Мике с балкона было уже не слышно. Однако явно что-то приятное, судя по их улыбкам. И точно — в следующую секунду она подтянулась на носочках и поцеловала блондина в щёку.
Парни сразу загудели. Самый мелкий и вертлявый паренёк выкрикнул:
— Тиша, а если я Лёху сделаю, меня тоже поцелуешь?
Мика слегка удивилась — Тиша? Очень своеобразное имя для девушки.
— Сделай сначала, — с усмешкой ответила светленькая.
— А если не сделаешь, тебя Громозека поцелует, — крикнул кто-то из парней, и все захохотали, а полная девушка отвесила шутнику подзатыльник.
Парни, видимо, и впрямь решили побороться за поцелуй этой Тиши. Следом за блондином попробовали свои силы на турнике тот мелкий и ещё трое, но перебить его рекорд не смогли. Один так вообще лучше бы не пытался — его только обсмеяли за жалкие потуги.
Вдруг Мика почувствовала на себе чей-то взгляд.
Парень в тёмной толстовке с капюшоном наблюдал за ней. Нет, она этого не видела — слишком низко он надвинул капюшон так, что глаза оставались в тени, но такие вещи она всегда чувствовала.
Он не сидел на приступке как другие парни, а стоял немного в стороне, на углу, подпирая спиной стену соседнего дома. Стоял хоть и рядом со всеми, но как будто сам по себе, не с ними.