В их случае интерфейс привязан не к жидкостному чипу, а механическому импланту. Хотя, никто не мешает «контроллёру» лгать и использовать всё вместе. Да и вообще, он же должен фиксировать местоположение каждого человека. Нахрена нужна система, похожая на «Последний час», если он в состоянии отследить, кто находился вплотную к человеку на момент его гибели? Либо это слой лжи, скрывающий реальное положение вещей, либо местный «биокомпьютер» сильно ограничен в своих правах.
— Твой интерфейс — урезанная и изменённая версия настоящего.
Кайши разводит руками, криво усмехаясь.
— Где доказательства? Есть что-то кроме твоих слов? Город, вот он. Тут я выросла и прожила всю жизнь. Знаю его вдоль и поперёк. А у тебя нет ничего, кроме бессвязного рассказа о великом заговоре.
Сложная ситуация. С её точки зрения всё наверное действительно выглядит бредом сумасшедшего.
— Во-первых, перед тобой три человека, которые утверждают одно и то же.
— Лифт? На первый ярус. Ты хочешь, чтобы я куда-то пошла с тремя психопатами? Нет уж. А генные модификации не редкость. Извращений хватает — если выберешься в центр, сам увидишь, на что способны наши клиники.
Клиники. Это слово тоже кажется чем-то знакомым.
— Ты сама хотела увидеть доказательства. Что может быть лучше, чем возможность увидеть в работе лифт ведущий вниз? Давай, ты на один момент предположишь, что мы говорим правду. И даём тебе возможность самой в этом убедиться. Чем это плохо?
Молчит. По очереди рассматривает нас. Наконец, определяется.
— Ладно. Предположим, я схожу с вами к этому «лифту». Посмотрим, что ты попытаешься мне втюхать. Но могу поспорить, Эйсы уже летят обратно в центр. А значит на улицы вышли парни Рохса. Только самоубийца покажется вместе с вами снаружи. Особенно, если вы так и продолжите щеголять в этом железе.
Лёд тронулся. Немного. Замечание насчёт брони, дельное. Но мы и без неё будем смотреться приметно. Возможно не настолько, но тем не менее из числа местных будем выделяться.