— С Казаяном что? — После этого вопроса у Яны запершило в горле.
Не так давно она хотела, чтобы Глеб его убил, а сейчас такой исход ее пугал. Поэтому она не спрашивала, а он не отвечал.
— В Италию отпустил.
— А Раджу?
— И Раджу отпустил.
— И что теперь будет?
— Раджу на посту взяли, с наркотой. Там приличный запас, лет на семь потянет.
— Семь лет — это не бесконечность.
— Для него — вечность. Он уже реально гнилой. В прямом смысле. Долго не протянет. А Казаян без Раджи — пустое место…
— А вдруг отомстит?
— Кишка тонка.
— А если Аллочке отомстит?
— Я с ним говорил. Если вдруг с ней что-то случится, спросят с него.
— А чего ты так за нее переживаешь? — капризно спросила Яна.
— Я не переживаю. Просто подставили девчонку. Не надо было про нее говорить. Как будто она не при делах.
— Ты с ней встречался? Ты с ней говорил? — Яна вцепилась в его руку.
И болезненное состояние вдруг как будто испарилось. Голова не болит, нос не заложен. И даже ломоты в костях нет.
— Нет. Я с ней не встречался. И не говорил. И встречаться не собираюсь. И не надо меня подозревать.
— Я не подозреваю, просто ревную.
— Ревность — это перчик. На блюдо любви. Ты лекарства принимала?
— Да. С перчиком, — съязвила она.
— И как?
— Ты же никогда мне не изменишь?
Глеб улыбнулся, взял бумагу, карандаш и написал «нет».
— Завтра возьму в рамку и повешу на стенку.
— А приготовь мне молока с медом!
Сначала Глеб напоил Яну молоком, затем растопил камин и отнес девушку в кресло у огня.
Заснула она прямо в кресле-качалке сном счастливой женщины.
Утром проснулась в своей постели от холодка под мышкой. Глеб померил ей температуру, напоил лекарствами, принес завтрак в постель… Она так не хотела, чтобы он уезжал. Но у него дела.
— К Арепьеву заехать надо, — сказала она.
И тут же спохватилась. Арепьев должен был представить подробный отчет о состоянии дел, но Глеб не должен ехать к нему в офис. И надо было ей устраивать Аллочку секретаршей к нему!
— Я позвоню ему и привезу домой, — усмехнулся Глеб. Он понял причину ее замешательства.
— Да, так будет лучше… Кстати, как у него там с этой… сучкой?
Она не должна была оскорблять Аллочку, Глеб этого не любит, но не смогла сдержаться.