При правильном лечении сердце у вас станет как новенькое.
Врач мягко накрыл рукой ладонь Яны и тут же убрал ее. Утешительный жест, но такой приятный.
И сам врач мужчина симпатичный. Далеко за тридцать, но бодрый и стройный. Правильные черты лица, римский нос, чуточку раскосые глаза, умный вдумчивый взгляд. Руки у него сильные, но нежные. Не красавец, но в него можно было бы и влюбиться.
Впрочем, Яна за себя не опасалась. Глеба она любила по-настоящему, и это чувство было панацеей от случайных увлечений. Не нужен ей Горлов, и она точно не западет на него.
— Предрасположенности нет, а инфаркт есть, как это объяснить?
— В двух словах не объяснить, — врач отвел в сторону глаза.
— А вы куда-то спешите?"
"— Не то чтобы…
— А вы в двух словах попробуйте. Скажите, меня отравили или нет?
— Я не думаю… — Горлов снова посмотрел куда-то в сторону.
— Что вы не думаете?
— Да нет, не могли вас отравить.
— Но вы же сами сказали Розе, — не унималась Яна.
— Розе Эдуардовне?.. Ну, не то чтобы говорил… Она спросила, я ответил… Потом ваш муж появился, он такой резкий… — Артем Олегович провел пальцами по лацканам халата, за которые, возможно, хватал его Глеб.
— И чего он хотел?
— Ваш муж?.. Он спрашивал, могли вас отравить или нет. Я не должен об этом говорить! — спохватился Горлов.
— Почему?
— Ваш муж просил помалкивать.
— О чем?
— Ну, не было никакого отравления…
— Он сказал, что не было?
— Да, и я сам это понимаю, что нужно помалкивать из-за вашего состояния. Не было никакого отравления! — Артем Олегович решительно разрубил воздух ладонью.
Горлов пытался ее обмануть, Яна точно это знала и собиралась вырвать у него правду. Но врач сделал хитрый ход — он просто ушел, плотно закрыв за собой дверь.
А вскоре появился Глеб. Он поцеловал Яну в губы, и она ощутила, как внизу живота всколыхнулась волна возбуждения. Он как будто почувствовал это и отстранился. Не в том она сейчас состоянии, чтобы заниматься этим…
— Я смотрю, ты на поправку пошла, — сказал Кайманов, выкладывая из пакета продукты.
Из реанимации Яну перевели в одиночную палату, ремонт в которой когда-то провели за счет отца. И в палате, и во всем отделении. Знал бы отец, для кого он готовил эти апартаменты.
— Ну, жить можно. Скорей бы домой.
— Обещают?
— Обещать — не мешки ворочать… А меня там не отравят?
— О чем это ты? — нахмурился Глеб.
— Ну, меня же траванули…
— Я разговаривал с Розой. Она осознала свою глупость.
— Глупость?
— Траур у нее, мужчины давно не было.