Аронов чуть раздраженно поглядывает на часы, давая ей эту несчастную минуту. Специально давит. Он не хочет брать ее под свое крыло. Не выносит такой тип людей. К тому же, он уверен на сто процентов, что отмазываясь перед своим принцем, она перекинула всю ответственность за происходящее на меня, стараясь скинуть ее с себя. И это жирная точка в его хоть каком либо расположении к ней.
Но Нике минута не нужна. Ника уже сдалась.
— Вторая…
— Окей, Ника уволена. Ожников свободен. Женя останься.
Ника выходит первой. Олег молча пожимает руку Ожникову.
"— Вывод, детка, — сжимает губы.
— Вывод… — Вздыхаю я. — Их очень много. Я еще не систематизировала.
— Ничего, я потерплю твой полёт сознания, — его ноздри агрессивно вздрагивают.
— Первый — банальный: не оказывай помощи, пока человек не начнет пытаться сам выбраться из своих проблем самостоятельно и внятно ее не попросит. Иначе обретешь неблагодарного паразита. Если во что-то не вложено дохрена собственных усилий, ценности оно не обретает.
Его показательное недовольство сметает. В грудь мне бьет яркой вспышкой удовлетворения. Губы вздрагивают в попытке улыбнуться. Но он тут же сжимает их сильнее, в попытке удержать свой покерфейс.
— Я свободна?
— Ты, считай, замужем.
Боже ты мой… — усмехаясь сбегаю. — Грозящая мне анафема отменена!
Глава 20 — Заносы на поворотах
К ночи температура падает ниже нуля, и моя кожаная куртка мало защищает меня от холода. Мы покупаем горячий кофе и идем к гоночному кольцу.
— Помнишь момент в «Мадагаскаре», где лев смотрит на задницу зебры и у него текут слюни? — делает мне бровями Макс.
— Аха.
— Оглядись…
Зачем? Я и так чувствую, что слюни текут ручьями!
На мне эксклюзивные лосины под зебру.
Это Крис привезла из Милана. Но позволить себе дефилировать в них, в отличие от меня, не может. И мой ультравызывающий образ, сдобренный черно-белыми итальянскими берцами на высоченных каблуках, с таким аппетитом жрут окружающие, что я готова потерпеть даже холод. Тем более, что моя грелка работает исправно. Мой Медик обнимает сзади, перехватывая холодные кисти в свои горячие руки.
— На кого ставим? — рассматриваю я три тачки участвующие в заезде.