У нас давно стоит станок для печати фотографий, но Аронова часто не устраивает его «автоматическая» настройка на качество, и он иногда проявляет какие-то снимки вручную.
Быстро захожу и прикрываю дверь.
Нет, он не работает. Просто сидит на своем мягком крутящемся кресле, разглядывая клубы сигаретного дыма в красном свете. Мрачновато… Но мне заходит этот антураж. Он гармонизирует с растекающейся по животу и отдающей в грудь болью. Я должна идти к ней навстречу? Ведь других путей все равно не существует…
— Здравствуй, Олег.
— Здравствуй, Женя.
Мы молчим. Мне хочется развернуться и уйти. Но я делаю вдох глубже.
— Поехали к тебе.
Его глаза закрываются. Ощущения становятся еще тяжелее. И мне физически не удается вдохнуть настолько глубоко, чтобы покрыть дефицит кислорода. Да, то, что происходит штука не физическая. Но ущерб она нам наносит вполне себе реальный — и психологический и физический.
— Не сегодня, — теряет он голос.
Если это его победа над собой, то я не собираюсь мешать праздновать её.
Разворачиваюсь.
— Женя, подожди… — срывает его.
Не победа. Всего лишь самоисследование. Я принимаю…
Он захлопывает передо мной дверь, давя на нее ладонью.
— Подожди.
Аааааа!!!
— Женечка… — шепчет он, падая внутренне на колени.
Я всё это чувствую.
— Олег. Не надо. Не сегодня.
— Не мсти мне. Пожалуйста.
— Ну что ты…
— Хочешь — поехали.
— Нет. Не хочу.
На лампу набегает какая-то слишком живая тень. Мы поднимаем глаза.
Паук…
Касаясь лампы, он сжигает свои лапки и падает рядом с нами на стол, беспомощно агонизируя.
— Вот так, оказывается, бывает с пауками, — смотрит на него Олег.
Я беру прозрачный стакан и одним движением добиваю его, чтобы не мучился.
— Ты его убила, — задумчиво и констатирующее.
— Это была эвтаназия. Иногда спасает только она.
— Наверное.
Убираю его руку с двери и выхожу.
Глава 30 — Еще один головокружительный полёт вниз (ч4)
video=""Видео""
/video
Внутри меня всё болезненно бьется и колотится. Сегодня всё закончится. Я так решила.
А я… А мне будет достаточно того, что он есть, он в порядке. Мне не обязательно присваивать его, чтобы наслаждаться тем, какой он потрясающий и неповторимый.
Никто не умирает. Никто.