Мое тело поощряет любые его инициативы множественными оргазмами, которые выдает теперь не зависимо от того, что мы твоим.
Мозг отключен, сердце шкалит, мы тонем в несдержанных хриплых стонах.
И периодически он начинает меня умолять, чтобы мы тормознули, но тут же сам срывается дальше, теряя контроль над собой."
"И наконец-то он дорывается, я чувствую это! Сегодня ему хватает всего! Его тело сминает меня, разрывает меня, взрывает меня!!
И кончая очередной раз, так, словно слетая с самой вершины американской горки мы исступленно надрывно постанывая падаем рядом.
— Остановись, мой маленький монстр… — умоляюще шепчет он. — Больше не могу.
— Последний разочек… — сажусь я верхом, и отправляюсь вниз в очередное путешествие по его потрясающему телу.
— Завтра ты будешь плакать, детка.
— Ты же вылечишь меня, доктор… я в тебя верю! — беру я в руку его оживающий член.
Смотри-ка ты… может еще!
Я твоей не владею душой, не владею телом,
Ничего не творила с тобой — ты сам всё сделал.
Как наркотик меня прими вместе с пыткой и счастьем,
Так всегда происходит с людьми, ослеплёнными страстью.
Глава 14 — Отращивать тормоза
Просыпаюсь от того, что кровать приходит в движение, Олег присаживается рядом.
— Ооо… — разлепляю я глаза. — Боже мой…
— И тебе доброе утро, — протягивает мне стакан воды. — «Жива ли ты девица?»
— Не-е-ет… — хриплю я, сводя бедра. — Я таки попала в ад? Это нечестно…
— Почему?
— Я же маленькая… чего творю не понимаю… — провокационно и болезненно улыбаюсь ему я.
Между ног ощутимо саднит, тело ломит, голова трескается. И во рту сухо, да.
В стакане очень предусмотрительно болтается трубочка, и я могу попить не вставая.
Руки трясутся…
— Но есть один плюс.
— Какой?
— Мой демон со мной.
Улыбается, опуская глаза.
— А теперь ближе к «телу», запоминай: Экстази и другая химия— это очень-очень плохо. Вот так, как сейчас.
— Аха…
— Только гораздо хуже. Потому что три четверти твоих вчерашних поползновений мне чудом удалось купировать.
— Да?… Ооо… чего ж так хреново-то?…
— Сосредоточься на этом ощущении.
— А ты вот затрахал меня до смерти вчера тоже с воспитательной целью? — подгибаю я колени, пытаясь хоть как-то повлиять на это саднящее ощущение.
— Не без этого, — делает он глоток из моего стакана. — Мне кажется, тебе иногда полезно позволять перебарщивать, чтобы ты сама отращивала себе тормоза.
— Какой ты… подбираю я слово. — Суровый дяденька!
— Теперь — да. Ты никогда, Женя, больше не голодаешь.