— Со мной вы, значит, не будете этого делать, а с кем-нибудь в публичном доме без проблем? Думаете, там девушки сильные чувства к клиентам испытывают?
Альдан покачал головой.
— Ваши рассуждения и мысли, Эльриа, недостойны герцогини.
— Кхм. Но вот вы можете отправиться в публичный дом, а мне что делать? Получается, вы меня лишили личной жизни. Я для вас удобная ширма достопочтенного женатого человека, так? Тогда может быть мне будет позволено с кем-то еще вести личную жизнь?
Супруг недобро прищурился.
— Нет.
Вот оно значит как.
Вдруг стало и вовсе за себя обидно. Конечно, мне близость с герцогом на самом деле не нужна. Но просто как факт, что и ему этого всего не требуется. А если когда-нибудь мне захочется? Супруг не хочет близости, только если ради того чтобы ребенка завести, с другими нельзя, чтобы перестать бояться и быть робкой “овечкой”.
Нет, определенно, если сейчас на своем не настою, так дальше ничего и не будет.
— Ваша светлость, это все как-то неправильно. Я полагаю, что хотя бы один раз нужно, — говорю все это, сама чувствуя, что ситуация превращается в какой-то фарс.
Сама не веря, что это делаю, берусь за пояс халата. Как назло, развязывается тяжело. Еще и зачем-то перед тем как зайти сюда, затянула пояс потуже, как будто для защиты, хотя намерения были противоположные. Руки вот дрожат, а это тоже мешает справится с задачей.
Но вот, развязала.
Почти решительно сбрасываю с плеч халат, оставаясь лишь в полупрозрачном белье. Что дальше делать не знаю. К герцогу подходить страшновато.
Несмело поднимаю взгляд на Альдана.
Супруг задумчиво и этак хмуро меня разглядывает. Разглядывает — по идее уже хорошо, некий интерес есть.
— Значит так, Эльриа? Вы для себя определились? Ну что же. Раз вы очень настаиваете и, видимо, готовы стать матерью…
Герцог куда более решительнее и быстрее распахивает свой халат.
Ох, ты ж…
Вроде бы должна была быть морально готова, кое-что в своей жизни довелось увидеть, и очень много услышать, но…
Там такое все большое, напряженное, со вздутыми венами, и на меня направлено.
Ужас.
На некоторое время потеряла дар речи. А супруг стоит, ждет.
— Эльриа, вы идете в постель?
— А-а-а… это. Кхм. Он такой… такой… Большой. Он ведь в меня, да? Он вообще поместится?
Горит уже не только лицо, а по ощущениям, все тело.