Смог бы он слышать через шум в ушах свое бешеное сердцебиение? Она была словно горячий кулак вокруг его члена, который сжимался еще сильнее с каждым толчком.
- Дик! - крикнула она.
- Я почти…
Пот катился с него градом. Его сводила с ума потребность начать безжалостно двигаться в ней. Но он сдерживался, решив быть медленным и насладиться блаженством, находясь внутри Кимбер.
Девушка часто и прерывисто дышала.
- Остановись. Я не могу принять больше.
- Пожалуйста. Пожалуйста, котенок. О, Боже!
Он думал, что умрет, если не погрузится в нее до самого основания.
- Котенок, да. Вот так. Прими меня. Возьми все, что я даю тебе.
Кимбер запрокинула голову и захныкала, ее темно-рыжие волосы разметались вокруг нее.
Затем она протянула руку, чтобы поиграть с его соском, и прошептала: - Я чувствую тебя. Да. О... Словно ты пытаешься расколоть меня надвое. Но боль - это так... вау.
Она ахнула, когда он снова врезался в нее.
- Ты заставляешь меня чувствовать себя такой живой.
Это всё, что потребовалось ему, чтобы потерять контроль. Он начал вколачиваться в нее, как дикарь, упиваясь наслаждением своего тела, ее покладистостью. Она вскрикивала от каждого его толчка, погружающего его все глубже и глубже. Желание кончить начало закипать в его яйцах. Дорогой Боже... Ему никогда не приходилось бороться с нуждой в кульминации так быстро. Он гордился тем, что мог продержаться добрых двадцать минут такого темпа, но с Кимбер после трех минут он знал, что не сможет предотвратить неизбежное.
- Дик, - молила она, - на колени. Мне нужно, чтобы ты прикасался ко мне...
Что? Он не мог расслышать ее слов из-за покалываний бегущих вверх и вниз по его спине, и звона в ушах. Потеря контроля могла бы быть сладкой, могла бы взорвать его голову.
- Пожалуйста... - просила она.