Он вытащил плоскую флягу, отвинтил крышечку и протянул мне. Я взял её, сделал глоток и вернул хозяину.
— Сожалею, Константин Платонович, — Киж тоже приложился к фляжке. — А я говорил, что немка та ещё зараза. Лучше бы мы с вами Павла на трон возвели или Ивана.
— Ты подслушивал, что ли?
— Да никогда! Как вы могли подумать? У меня просто слух хороший, а вы с Шешковским особо не таились.
Мы выпили ещё по глотку.
— Так что, Константин Платонович, может, вы меня в Петербург отправите? Навещу ваших недругов, устрою им апоплексические удары, а потом загляну во дворец…
Я уже остыл и покачал головой.
— Не надо торопиться, Дмитрий Иванович. Подозреваю, к нашим противникам ты даже приблизиться не сможешь. Наверняка озаботились защитой от мёртвых, знали ведь, что я некромант. А «немку», как ты выразился, тем более трогать не будем — не время сейчас власть менять. Павел, при всех его достоинствах, не вытянет в роли императора.
Киж скривился, но согласно кивнул.
— Как же тогда? Отправимся в ссылку?
— Не в ссылку, а в своё княжество, — я улыбнулся, невольно повторив слова Шешковского. — Пусть думают, что я прозябаю в далёком захолустье на краю света, и вычеркнут меня из списка влиятельных фигур.
— А разве Алеутщина — не то самое далёкое захолустье?
— Если Марья Алексевна и Лукиан следовали плану, который я с ними обговаривал, то уже не совсем. Впрочем, не буду загадывать. Надо взглянуть на месте, что смог сделать Камбов.
Киж скептически прищурился.
— Мне кажется, Константин Платонович, что ваше княжество та ещё авантюра. Но я буду рад принять в ней участие. Можете смело рассчитывать на меня!
Дверь в купе снова открылась, на этот раз пропуская Таню.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила она.
— Пойду проверю, не заявился ли к нам ещё кто-нибудь. — Киж выскользнул из купе, оставив нас наедине.
Я рассказал Тане о визите Шешковского и «грабеже». Она высказала своё мнение об императрице гораздо резче Кижа, обругав её на языке туарегов. Но если мертвец предлагал отомстить сразу, то Таня проявила холодную расчётливость.
— Едем на Алеутщину, — решительно кивнула она. — Если ты не нужен императрице и стране, то нужен своему княжеству.