— При Саламанкском университете работают мастера семьи Эрреро. Они делают лучшие в Европе wand’ы. Ты должна договориться и купить у них middle и grand’ы.
— Сколько?
— Бери всё, на сколько хватит денег. Цены у них кусаются, но у тебя тоже будет приличная сумма.
— А если деньги останутся?
— Очень сомневаюсь. Но если произойдёт чудо, возьми у них же книги по деланной магии. Я напишу чуть позже список, что стоит брать.
— Поняла. Когда получу всё требуемое, мне возвращаться сюда?
— Не вижу смысла, ты не успеешь до нашего отъезда.
Диего рассмеялась.
— А что, мне нравится! Твои «ручки» имеют замечательное свойство — они всегда молчат. Проведу несколько месяцев в тишине и покое.
— Где тебя подобрать?
Испанка на несколько минут задумалась.
— На маяке Фаро де Пунта Фроуксейра, севернее Ферроля. Хочу заглянуть в родные края, да и место там тихое, без лишних глаз.
Мы обсудили с ней условные знаки для корабля и то, как открыть склеп и как проверить wand’ы.
— Когда отправляться, Констан?
— Чем быстрее, тем лучше. Не вижу смысла тебе здесь задерживаться до моего отъезда. Возьми механического коня и выезжай сегодня же.
— Спасибо, — испанка встала и поклонилась. — Это то, что мне нужно сейчас — хорошее приключение в знакомых местах. Обещаю, всё будет сделано наилучшим образом.
Она не стала терять время и пошла собираться в дорогу.
— Константин Платонович, — Киж сидел всё ещё недовольный, — вы не сказали, что мне приготовили.
"— Перед отъездом наведаемся в Петербург. Допросим Панина, а затем ты разберёшься с масонской ложей. Это они убили Сашку.
— Вы мне их всех отдадите⁈ Правда?
— Только управиться ты должен за одну ночь, чтобы они не разбежались, как тараканы.
— Не беспокойтесь, Константин Платонович, — Киж кровожадно оскалился. — От меня никто не уйдёт. Всех оформлю в лучшем виде.
— А пока займись опричниками.
Закончив завтрак в одиночестве, я поднялся к себе в кабинет. Сел в кресло, закрыл глаза и потянулся к Божедомскому вертепу. Следовало объяснить «ручкам» задачу, где подобрать Диего, и передать условный сигнал.
* * *Как и предупреждал Лукиан, Марья Алексевна объявила о своём желании перебраться на Алеутщину. Вот только монах ошибся: это не было просьбой, на которую можно было ответить отказом.