— Я в темноте отлично вижу, доберусь до них и перережу.
— Если тебя раньше не разорвут на части «огнебоями». — Я оглядел вагон, пытаясь поймать ускользающую мысль. У меня ведь было оружие как раз для подобного случая. — Где картечница?
Мой приказ упаковать орудие в Злобино выполнили дословно. Картечницу отсоединили от треноги, обернули промасленной тканью, засунули в крепкий деревянный ящик и задвинули в дальний угол арсенальной части вагона. Пока мы её вытаскивали, командир нападавших всё-таки сумел сориентироваться и отдать новые приказы.
— Куда её? — Киж в одиночку подхватил полностью готовое орудие.
— Вон туда, к боковому входу.
В задней части вагона имелись сдвижные бронированные двери. Я выбрал правую, и Киж установил орудие напротив неё.
— Разрешите мне, Константин Платонович, — он встал за станок, одной рукой взявшись за рукоять, а другую положив на ворот.
— Чёрт с тобой, стреляй, если хочешь. Один точно справишься?
— Обижаете, Константин Платонович! Что тут сложного?
— Только не части — не больше шести оборотов в минуту, чтобы стволы не перегревались. Готов? Начали!
Дверь сдвинулась в сторону, и в ту же секунду Киж повернул ворот, открывая огонь.
Картечница оглушительно загрохотала, выплёвывая длинную очередь. Вагон наполнился запахом дыма и эфирного перегара, а Киж всё крутил и крутил ручку, поливая лес лавиной огня.
— Дима, стоп! Хватит! Дима!
Пришлось перекрикивать стрекот картечницы, чтобы остановить вошедшего в раж Кижа.
— Дима, прекратить огонь!
Он с трудом услышал меня и остановил ворот. В тот же момент я с грохотом захлопнул дверь вагона.
— На другую сторону!
И снова повторилось то же самое. Дверь открылась, и очередь картечницы вгрызлась в подлесок огненным бичом.
— Всё!
Киж сам закончил стрелять и отпустил рукоятки картечницы. Он выпрямился и сразу же потянулся за палашом.
— Теперь можно, Константин Платонович? Там немного осталось, я их быстро достану.
— Найди, кто руководил этим безобразием, допросим его.
Коротко кивнув, Киж шагнул вперёд и выпрыгнул из вагона.