То есть безусловно поддерживали своего патрона, как и положено хорошим слугам и товарищам по морскому ремеслу.
Толпа моряков обтекла дерущихся Кижа и Роспильози с двух сторон, беря меня в клещи. Тесаки в руках драчунов блестели рыбинами, всплывшими из глубины, бандитские рожи лыбились, предчувствуя лёгкую добычу, а голоса напоминали завывание своры, идущей на охоту.
— Вынужден разочаровать вас, синьоры. Сегодня я не в настроении.
— Не беспокойся, красавчик! — шедший впереди моряк осклабился, показав порченые зубы.
— Возможно.
Устраивать маленькую «жатву» я не собирался. Зачем? Я же не Джурьефф, в конце концов, чтобы делать из мёртвых моряков многорукого кадавра. Да и слухи о моей кровожадности сильно преувеличены. Так что я просто швырнул в этих остолопов чистым эфиром, даже не «разогревая» его до всполоха. Так, будто птичка крылышком махнула, отгоняя назойливых букашек.
Бумс!
Вся толпа полетела на землю, кувыркаясь, словно кегли.
— А-а-а-а!
Кто-то заорал, приложившись об острые камни лицом.
— Синьоры, вы не поняли с первого раза?
Я зажёг на пальцах синий огонь и посмотрел на моряков через пламя.
— Stregone!
— Strega!
— Спасайся!
— Бей колдуна!
Моряки разделились. Одни кинулись прочь, другие, самые смелые или дурные, рванули ко мне.
В этот раз я швырнул их жёстче, повысив плотность эфира, а заодно сделав его видимым. Думаю, им показалось, будто их сбил дормез на полном ходу.
— Синьоры, — я сложил руки на груди и оглядел фигуры на земле, — не отвлекайте меня. Я хочу посмотреть, как дерётся ваш господин. Вам бы тоже не помешало взглянуть — очень поучительное зрелище.
А Киж и Роспильози перешли в ту стадию, когда бойцы уже не видят никого, кроме противника. Медведь стал выдыхаться, удары его потеряли былое изящество, он стал спотыкаться, но сдаваться не собирался.
— Дмитрий Иванович!
Мне пришлось несколько раз позвать Кижа, чтобы тот услышал и ответил.
— Да, Костя! Сейчас уже заканчиваю!
— Мне он нужен живым и более менее целым. Сможешь?
— Обижаешь! Сделаю!
Медведь зарычал во всю мочь и кинулся в последнюю атаку.