А одного, кажется, ножом.
— Двоих, — я кивнул, — вожака и ещё одного.
Распильози посмотрел на наши серьёзные лица и громко расхохотался, отбросив приличия.
— Вы мне нравитесь всё больше, синьорина! Гарантирую, с таким характером вы легко станете своей у туарегов. Кстати, центурион Деметрио тоже едет с вами?
— Да, и ещё одна моя помощница и слуга. Нас будет пятеро.
— Решено! Тогда я жду вас вечером в порту, за час до заката. А теперь разрешите откланяться. Мне нужно распорядиться насчёт припасов для вашего путешествия.
Глава 10
Базар
В вечерних сумерках четырёхмачтовая тартарона «Юная Амелия» вышла из порта Неаполя и понесла нас на юг.
— У меня самый быстроходный корабль на этом побережье, — безбожно хвастался Роспильози. — «Амелия» долетает до Туниса меньше чем за двенадцать часов при попутном ветре. Я обгонял османские фрегаты, а это вам не купеческие полакры.
Он устроил нам целую экскурсию, показав в том числе орудийную палубу. Тартарона несла тридцать пушек на боевых деланных Знаках. На корабле был свой неплохой оружейник, который содержал их в идеальном порядке.
— Можем отбиться от любого военного судна, — с гордостью сообщил Медведь, выпятив грудь, — если оно попытается нас задержать.
— И от пиратов?
Он хитро улыбнулся.
— Смотря от каких, брат. Я ведь тоже в некотором роде пират. Формально я состою в трёх морских братствах — плачу ежегодную долю в общий котёл и свободно плаваю от Танжера до Бейрута.
— Удобно ты устроился.
— Пришлось, — он развёл руками, — жизнь заставила. Впрочем, я не жалуюсь: с детства обожаю море и воевать, а здесь эти две любви сошлись вместе.
И Медведь улыбнулся, как человек, нашедший своё место в мире.
— А теперь нас ждёт ужин от лучшего повара Неаполя. Специально заказал у него самые изысканные блюда — вам ещё не скоро придётся отведать что-то подобное.
Ужин и вправду оказался не хуже любого великосветского обеда, который мне довелось посетить. Роспильози на этот раз развлекал нас байками о своих морских приключениях: как обманывал османов, заводил дружбу с пиратами и возил контрабанду во Францию. Судя по лакунам в повествовании, он щадил чувства Тани и вымарывал из рассказа все кровавые подробности. Но угадать, что за моменты он опустил, было несложно, а моя фантазия дорисовала все недостающие детали.