Лента, корона, белое, словно у невесты роскошное платье. Это с того конкурса?.. И счастливая открытая улыбка на лице. Совсем юная еще. Взгляд наивный. Сейчас взгляд у неё совсем другой, с горчинкой и рассеянно равнодушный. И улыбки на её лице не бывает, только ухмылка. Но… там, в поезде, я видел её вот такой несколько мгновений. Не совсем такой конечно, с надрывом. Но…
Но я тебе обещаю, что ты будешь вот так улыбаться мне, как на этом фото!..
Мне хочется вытащить фотку и забрать. Ставлю на место… Я заберу её потом.
Поднимаю со стола пухлую визитницу. Пролистываю…"
"Прокурор, судья, глав врачи, судмедэксперты, директора филиалов банков… Вся местная знать! Но это нормально. Было бы странно, если было бы не так.
Тяну на себя ящик стола. Заперт. Но скважины от ключа нет. Присаживаюсь и снизу ощупываю пальцами столешницу. Я знаю такие столы. Здесь скрытый механизм. Удобно. Слету никто не залезет, а ключ не потеряешь. Но, не сейф, конечно. Подушечка пальца проскальзывает по едва ощутимой кнопке, сделанной вровень с поверхностью.
Тихий щелчок…
Бумаги, паспорта… его, Настин… и… ювелирная коробочка из белой кожи. Открываю, в ней два кольца…
В ушах начинает звенеть. Послезавтра ёбанная свадьба!
Сжимаю коробочку в кулаке.
Дыши ровно, майор. Кольца… два куска металла. Херня. Как ты будешь вывозить, когда он к Насте руки потянет? А он потянет. Потому что невозможно её не касаться!
По-хорошему, надо сваливать сейчас. Потому что начинать разносить её жизнь вслепую — это опасно.
Открыть окно и свалить. Ну?… Давай!
Но вместо того, чтобы сделать так, как надо, я задергиваю плотнее штору, сажусь в кресло и отталкиваясь от пола, отъезжаю чуть в сторону, в тень, чтобы меня не было видно из гостиной, но я видел всё.
— Коньяк? — слышу его приближающейся голос. Специфическое скрипение кожаного кресла, он садится в него. — Ты не зачастила, Настенька?
Поднимает её бокал. Ведет по губам кромкой, испачканной её помадой, вдыхает запах.
— Устала на работе… — вздыхает Настя, садясь в соседнее кресло.
— Ты отпуск оформила?
— Какой смысл? С вашей проверкой мы все равно никуда не сможем уехать.
— Пф… Что нам та проверка? Не первый раз проверяют. Но тип, конечно, несговорчивый, этот Зольников. Принципиальный. А слишком принципиальные в нашей системе долгожителями не бывают.
О, как…
— Глеб! — одергивает его Настя.