Маркиза неспешно развернула свой агрегат и — господи боже, кто бы мог подумать, что инвалидное кресло может ездить с преувеличенным достоинством! Видимо, суть в перевозимом содержимом, а не во внешней механической форме.
Потряся и пристыдив до покрасневших щек «подругу» столовских уборщиц, маркиза ехала к кухне, сопровождаемая кабанчиком.
Инге захотелось аплодировать. Стоя. Долго и с большим чувством.
Как пресловутый загипнотизированный кролик, гостья, не сводя взгляда с удаляющегося кресла, увозящего Фенечку, сняла шубку, растерянно подержала ее в руках, перевела взгляд на Ингу, которая, стараясь ни одним лицевым мускулом не выдать рвущуюся улыбку, забрала у нее «барахлишко».
Анфиса Потаповна уже устроилась на своем месте за столом, готовая к «диалогу»."
"— Деточка, — не одарив пока нотками добродушия нахрапистую незванку, обратилась она. — Вам капель валериановых или коньяку для умягчения нервов?
Инга отмалчивалась, пряча норовящую предательски прорваться улыбку, вполне себе представляя, как может уконтрапупить маркиза любой пафос, а с ним и гордыню вкупе с презрительностью так, что от размазанного только сопли останутся.
Пока Марина усаживалась, справляясь с потрясением, Инга поставила перед ней рюмку с коньяком вместо предложенных вначале валериановых капель. Уж она-то доподлинно знала: если Фенечка отрывается с душой, то никакие капли не помогут, хоть литрами их пей!
— Спасибо, — поблагодарила Марина.
— Деточка, — выдержав паузу до конца, пока гостья делала глоток коньяка, приступила к экзекуции Анфиса Потаповна. — То, что вы нахамили и оскорбили нас, говорит о вашей невоспитанности и бескультурье (пауза!).
Класс! Подзатыльник и конфетка! И предупреждение — спишем, но только один раз!
— Выпейте еще коньячку, вам необходимо немного снять напряжение, — «заботливым» следователем НКВД, после избиения предлагающим подследственному сигаретку, улыбнулась Фенечка Марине.
Коньяк гостья выпила. Весь, что предложили, одним глотком. Сняла напряжение.